Хоть весь мир против нас

Она произошла два года назад, когда наследница свалившихся на нее миллионов отправилась в турне, пытаясь развеять печаль и тоску по внезапно почившему в бозе супругу. Хилари не была похожа на местных женщин, в жилах которых кипела кровь латиноамериканских идальго. Тем не менее златовласая красавица оказалась неожиданно страстной и влюбчивой, не хуже оперной Кармен. Их роман вспыхнул под рождественский фейерверк и продлился целый месяц, а потом Хилари вынуждена была уехать по делам, чтобы вскоре вернуться полноценной хозяйкой старинной гасиенды «Санта-Розалия».

Теперь их страстные встречи приобрели постоянный характер. Любовный вихрь не на шутку вскружил голову уже не молодого адмирала, на задний план сразу отошли жена, пятеро детей и даже служба и карьера, о которой он мечтал едва ли не с младенчества. В объятиях любимой златовласки матерый морской волк таял, словно восковая свеча. Вскоре к страсти сексуальной добавился еще один всепожирающий порок.

На годовщину их знакомства Хилари решила сделать любимому подарок – в центре главного зала особняка под шелковой тканью угадывались контуры статуи.

После страстных объятий и жгучих поцелуев при встрече «Веселая вдова» торжественно ввела Мартинеса в зал, предварительно прикрыв тому глаза узкими ладонями.

– Вот. – Остановив любовника перед статуей, женщина отошла в сторону.

– Что это? – спросил Луис, ощущая нестерпимое возбуждение внизу живота: воображение уже рисовало картинки из тех, что ему доводилось видеть на стенах индийских храмов.

– Как сказал бы великий и ужасный иллюзионист Дэвид Копперфильд, алле-оп. – Шелк плавно соскользнул с мрамора. От увиденного сперло дыхание, сердце Луиса Хорхе забилось с частотой скорострельной пушки.

Перед ним в полный рост во всей парадной красоте стояла точная копия адмирала Мартинеса, изваянная из белого мрамора, при всех регалиях, с роскошными эполетами на плечах, аксельбантами на груди, ладонь правой руки покоилась на эфесе шпаги.

– Это слишком дорогой подарок, – сдавленно проговорил морской волк, переведя дух.

– А я его тебе и не отдам, – последовал невозмутимый ответ женщины. – Эта статуя будет установлена в спальне. Просыпаясь, я хочу видеть своего любимого адмирала.

Приблизившись к скульптуре, она приобняла ее за талию, склонила голову на плечо и зажмурилась, промурлыкав:

– Вот так и должен выглядеть будущий президент великого Ориноко.

– Но президент… – затюкали молоточки в голове Мартинеса, а глаза застлала мутная пелена.