Хоть весь мир против нас

– А не добровольно? – Взгляды адмирала и капитана первого ранга пересеклись. Начальник управления развел руками.

– Сам знаешь, из-за чего весь сыр-бор с заменой боевых пловцов и прочего, прочего. Так что этого нашего фрогмена могли и не добровольно отправить в подводное путешествие.

– Это вряд ли. Савченко – опытный боевой пловец, а никаких следов драки, потасовки не обнаружено. Я связался еще вчера с его командиром, так он в упор не верит, что кто-то в одиночку мог завалить Стрелка.

– В упор не верит, – передразнил подчиненного начальник разведуправления.

– Поднять из трюма на верхнюю палубу бесчувственное и кровоточащее тело и не оставить никаких следов – невозможно. А «Забияку» перерыли снизу доверху, в каждую щель заглянули, что называется, с лупой, и ничего, ни единого намека на следы. А искали и наши, и чекисты.

– Выходит что, мистика?

– Вот и я говорю, юлить нет никакой возможности, – со вздохом развел руками Антипов.

– Н-да. – Только сейчас адмирал заметил, что его подчиненный стоит перед ним едва не навытяжку. – Ты чего это вытянулся частоколом, садись, в ногах правды нет. – Когда Олег Васильевич опустился на стул, спросил. – Ну а Тутов как себя вел?

– А что он мог сделать? Во-первых, приказ главнокомандующего флота: из-за этих сверхсекретных ракет не входить ни в один порт до самой Ориноко. Из-за этой секретности он даже не мог дать радио в эфир «человек за бортом».

– Ясно, по ходу нашей службы иногда приходится не просто жертвовать – карать без вины.

Олег Антипов промолчал, он хорошо знал на собственном опыте: чем больше звезды на погонах, тем больше жертв на алтарь принесено.

– Кто командует отрядом? – отвлекшись от своих личных мыслей, неожиданно задал вопрос начальник управления.

– Контр-адмирал Добрынин.

– Колька Добрынин, вернее, Николай Николаевич. Я его помню по военно-дипломатической академии, учились на параллельных потоках, – в голосе начальника флотской разведки послышались нотки зависти. Хотя чему завидовать? Оба адмиралы, и оба занимаются любимым делом. И все-таки неприятная червоточина поселилась в его душе. Причину «белой зависти» мог разглядеть и понять только профессионал с большой буквы.