Хроника одного побега

Когда Сабах оказался рядом, женщина вскочила и набросилась на него, расцарапала ему лицо. Подоспевшие боевики оттащили ее.

– Убийцы! – закричала Бартеньева.

Сармини наклонился, видимых ран на теле у Данилы не было. Вот только лицо выглядело неестественно белым. Он приложил пальцы к артерии на шее, ощутил еле различимое, затухающее биение.

– Да никто в него не стрелял. Врач среди вас есть?! – выкрикнул он, обводя взглядом пленников.

Ответ мог бы дать и планшетник с базой данных, но Сармини забыл о нем.

– Есть врач?!

Немолодой лысеющий мужчина уже поднялся возле стены и, прихрамывая, заспешил к Ключникову.

– Ты врач? – засомневался Сармини. – Ты же говорил, что уличный торговец.

– Поэтому и не хотел сразу признаваться, – произнес мужчина-араб и склонился над Данилой. – Аптечку принесите.

Он несколько раз надавил на ребра. Стал делать искусственное дыхание. Сармини метнулся к джипу, принес аптечку. Камиллу отпустили, она уже вела себя смирно.

– Значит, в него не стреляли? – тихо спрашивала она, но никто ей не отвечал.

Наконец Ключников дернулся, шумно вдохнул. Врач для надежности раздавил ампулу с нашатырным спиртом, сунул Ключникову салфетку под нос, придерживая голову ладонью. Данила открыл глаза. Он обвел стоявших возле него людей непонимающим взглядом.

– Где я? – спросил он так, словно только что родился на свет.

Облечь ответ в короткую доходчивую фразу никто не решился.

– Я здесь! – Бартеньева бросилась к своему оператору.

– А… Камилла… – тихо проговорил Данила, и по его взгляду стало ясно, что память уже возвращается к нему.

Врач поднялся с колен, вытер вспотевший лоб.

– Что с ним? – строго спросил Сармини.

– Не знаю. Смотреть надо.

– А ты какой специальности врач?

– Универсал, – принялся вновь «шифроваться» медик, который в прошлом был военным врачом, а потому и не хотел в этом признаваться.

– Его вчера били по почкам, – напомнила Камилла.

– Надо смотреть, – повторил медик.

– Какой смысл в осмотре? – проговорил Данила. – Разве он что-нибудь изменит?

Внимание людей переключается очень быстро, особенно если их окружает то, о чем не хочется думать. Пленники уже «забыли» о расстрелянных, появилось новое зрелище.