Группа крови

Когда сознание вернулось к офицеру, он услышал отдаленный голос товарища, вещавший, как будто из стальной бочки:

– Не забывай, Шурик, что ты всего лишь инструктор по стрельбе и экстремальным ситуациям – рукопашник все-таки я. Мне понятен твой боевой дух, но ты знаешь меня всего несколько месяцев, а уже пытаешься ухватить за яйца. – В сказанной фразе не чувствовалось жгучей обиды или неоспоримого превосходства – произнесенные слова звучали ровно и по-учительски назидательно, что еще больше выводило кучерявого из себя.

– Ладно, Мишаня, сочтемся, – процедил Крокодил вполголоса, наблюдая за тем, как Академик выходит в узкий коридор, плотно прикрывая за собой бронированную дверь.

Встав с бетонного пола, Александр нетвердой походкой подошел к стальному умывальнику и жадно приложился пересохшими губами к блестящему крану.

В это время в комнату ввалился полковник Ремизов и, мгновенно оценив ситуацию, спросил:

– Что у вас произошло?

– Ничего, – отмахнулся хозяин жилища, посмотрев прямо в проницательные глаза шефа.

Ремизов только иронично усмехнулся и задумчиво произнес:

– Ну-ну. Ничего, говоришь, а это что? – В сильных руках седого полковника была переломанная пополам спинка деревянного стула.

– Тренируюсь, – хмуро отозвался Крокодил.

Ремизов направился к выходу, небрежно бросив через плечо:

– За испорченную мебель вычтем из зарплаты, да, и зайди в лазарет, проведай Грома. – Неожиданно старший офицер замер на полдороге и обернулся к угрюмому подчиненному.

Когда за полковником закрылась дверь, Крокодил очень походил на обитателя тропических болот, в честь которого получил это несимпатичное прозвище. Гулкие шаги давно стихли в длинном коридоре, а он все стоял, переваривая услышанное…

* * *

Виталий с огромным трудом открыл слипшиеся веки и увидел над собой склоненное лицо приятной женщины лет тридцати пяти, одетой в белый халат; на затылке у нее был аккуратно заколот пучок рыжих волос.

– Как самочувствие, молодой человек, на что жалуемся?

Громов пошевелил занемевшими конечностями и, к своему огромному удовольствию, ощутил непонятную бодрость – ему было невдомек, что это действовало введенное лекарство.

– Нормальное самочувствие, – ответил он и попытался встать.