Гастроли Жигана

Панфилов начал злиться и прикидывать, как ему незаметно убраться от спортзала, когда раздался резкий хлопок выстрела, и из окон спортзала, выходящих на ту сторону, с которой наблюдал за ними Панфилов, посыпались стекла. Следом раздался еще один выстрел, и теперь уже Константин увидел сквозь разбитые стекла клочья метнувшегося по внутренним помещениям огня.

«Молодец, Сашка! – подумал Панфилов. – Соображает, голова ментовская!»

Но долго умиляться у него не было времени. На пороге распахнувшейся двери запасного выхода из спортзала показалась в клубах дыма приземистая фигура.

Панфилов, не размышляя, как сделал бы на его месте Макеев, срезал выбежавшего короткой очередью. Константин отчетливо видел, как из груди у того брызнули небольшие фонтанчики крови.

У него не было ни секунды, чтобы предаваться сомнениям, правильно или неправильно он поступает, отправляя на тот свет всех, кто появлялся в проеме двери и двух расположенных рядом с дверью больших окнах.

Братаны полезли из потревоженного выстрелами макеевского гранатомета спортзала один за другим.

У одной двери Панфилов уложил человек пять, если не больше. Ему трудно было считать из-за того, что на пороге образовался завал из тел убитых им братанов. Двоих он подстрелил, когда те пытались выпрыгнуть из окна, расположенного справа от двери.

Один из них свалился внутрь помещения, другой перевесился через раму окна и застрял на ней, свесив руки почти до асфальта.

Из окна справа никто выпрыгивать не пытался, зато вскоре из него раздалась автоматная очередь, и на Константина посыпались осколки кирпича.

Его обнаружили и ответили огнем.

Константин выматерился. Он предвидел, конечно, что всех, находящихся в спортзале, уничтожить не удастся, да он и не стремился к этой задаче. Переполоха, который они с Макеевым устроили в Кунцеве, уже вполне достаточно.

Константин выпустил длинную очередь в окно, из которого в него выстрелили, но, услышав в отдалении вой милицейских сирен, понял, что пора уходить.

Он сорвал кольцо с «лимонки», швырнул ее в окно и, дождавшись, когда раздастся грохот взрыва, бросился к выходу.

Перепрыгнув через забор в глубине двора, он между огромными деревянными ящиками пробежал к следующему забору и, миновав его, оказался в кривом и длинном проезде, ведущем, как он заранее выяснил, к Можайскому шоссе.