Гавань красных фонарей

Так это же немыслимо, как люди могут с ума сходить! Разве это нормально?

– Голландия – не Германия, – ответил Малыш.

– Много ты понимаешь, – не согласился Диденко.

– Да-да-да, – поддержал Татаринов Малыша. – Может, ты и в Германии не все видел?! Чего говорить, все равно люди на нас не похожие.

– Почему не похожие? – спорил старший мичман. – Руки, ноги, голова – все одно и то же.

– А вот то, что в голове, в том отличия, – пробасил со своей кровати Малыш.

– Может, и у нас жизнь лучше стала, поэтому и не обращаем уже такого внимания на все их машины да дома, – предположил Голицын.

– Я не об этом, – обиделся на него Диденко. – Ненормальных сколько, ты посмотри. Они хуже, чем обезьяны.

– Ну да, когда европейцы к нам приезжают, они, наверное, от наших алкашей шарахаются точно так же, как мы от их проявлений абсолютной свободы…

Дискуссия о Европе и России затянулась за полночь. Народ абсолютно на трезвую голову философствовал с применением острых аргументов.

Татаринов больше не вмешивался… Когда в беседе наступила пауза и стороны начали искать компромиссы, из-за стены послышалось какое-то рычание. Народ примолк и прислушался.

– Храпит кто-то, – наконец сообщил Малыш.

– Иди глянь, – посоветовал ему Татаринов.

Здоровяк вышел в коридор и прошел в соседний кубрик, где можно было сфотографировать следующую картину: Док храпел с тигриным рычанием, а Бертолет с Марконей сидели на своих кроватях, заткнув уши и с ненавистью глядя на спящего… Храп был какой-то действительно чудовищный.

Неудивительно, что они расслышали его через толстую стену между комнатами.

– Чего не спите? – издевательски спросил Малыш, не обращая внимания на размеренные сотрясения воздуха.

– Попробуй, – предложил ему Марконя, указывая на свободную койку.

– Я уже давно хочу его придушить, – пожаловался Бертолет. – А вот товарищ капитан-лейтенант не дает мне такой возможности.

– Ну-ка, еще раз, – сказал Малыш и, словно дирижер, поднял вверх руку с воображаемой палочкой.

Наступила некоторая пауза, которая вот-вот должна была разродиться новым «р-р-рр-р-р».

По какому-то невероятному стечению обстоятельств у Дока случилась задержка дыхания во сне и он перестал храпеть. А поскольку все смолкли и сидели без движения, было хорошо слышно через приоткрытое окно, как по улице прямо рядом со зданием кто-то прошел крадучись… Шаги были настолько легкими, что можно было подумать на кошку.