Двойной агент

Во-вторых, на Минданао, по моим сведениям, находится американский научно-исследовательский институт микробиологии.

– Так...

– Институт подведомственный Пентагону, а курирует его лично генерал Кларк.

– Что-то я слышал про него... – напряг свою память Петр Семенович.

– Вполне возможно. В молодости Кларк был активистом «Черных Пантер», затем как-то неожиданно резко оборвал с ними связь. Ему удалось то ли скрыть этот досадный эпизод своей биографии, то ли как-то отмыться, что и позволило ему сделать довольно успешную военную карьеру.

– Вот куда ты клонишь! – наконец догадался генерал. – Но ведь это дела почти тридцатилетней давности.

– Конечно, но ведь вы понимаете, что из организаций, подобных «Пантерам», не уходят просто так, – возразил генерал.

– Ну а что? Версия вполне жизнеспособна. Будем ее отрабатывать.

Глава 7

США. Лэнгли. Штаб-квартира ЦРУ

Алекс Бэр считался одним из самых успешных и талантливых работников Оперативного Директората ЦРУ.

Высокий, широкоплечий, с пышной темно-русой шевелюрой, с несколько грубоватым лицом, грубоватым ровно настолько, чтобы не казаться приторно смазливым.

Располагающая внешность, отличное владение приемами рукопашного боя и различными видами стрелкового оружия, а также знание многих языков и высокая эрудиция делали его незаменимым для агентурной работы.

Работа в разведке была для него не просто работой, это была его жизнь, он отдавался ей полностью и безраздельно, не очень-то задумываясь о будущем, сосредотачиваясь на конкретном задании, которое необходимо выполнить сейчас, в данный момент.

У него было правило – решать проблемы по мере их поступления, не заглядывая далеко вперед, и оно до сих пор его не подводило. Но теперь...

Алекс подъезжал к Лэнгли во взятой напрокат машине и пытался разобраться в собственных чувствах. Это было непросто.

Когда там, в Империал Бич, раздался звонок от Тейлора, он испытал целый коктейль эмоций. Облегчение, досада, обида за Эл, за себя, возбуждение борзой перед охотой и новое щемящее чувство подвластности, не досада, скорее намек на досаду, что ты, Алекс, как бы ни был успешен, себе не подвластен, не волен распоряжаться собой.

Но и это не самое страшное, страшно другое – это положение невозможно изменить, так будет всегда, такова профессия, профессия, которую, раз выбрав, поменять невозможно, как Родину, как родителей, как генетический код.

Одна мысль цеплялась за другую, и в бедную голову Алекса лезли все новые и новые вопросы.