Экстренное погружение

Тяжкороб подошел к столу и пристально уставился на экран, хотя смотреть, казалось бы, там было не на что: крохотная светящаяся точка, пробивающаяся сквозь стекло, да лист голубой миллиметровки, на котором оператор обводил карандашом след, вычерчиваемый этой точкой. В глаза бросились три красных креста, два из них совсем рядом. Как раз когда Тяжкороб, склонившись к листу, изучал карту, оператор, работавший с ледомером, громко выкрикнул:

– Есть!

Черный карандаш тут же сменился красным, и на бумаге появился четвертый крест.

– Похоже, вы правы, Владимир Анатольевич, – сказал Тяжкороб. – Только что-то уж сильно узкая.

– По-моему, тоже, – согласился Грубозабойщиков. – Но это первая щелка во льду. А чем дальше к северу, тем меньше вероятность всплыть. Надо пробовать… Скорость?

– Один узел, – доложил Ревунков.

– Малый назад, – произнес командир тихо и спокойно, как на прогулке, но тотчас один из сидящих в откидных креслах офицеров наклонился к переговорному устройству и передал в машинное:

– Лево на борт.

Грубозабойщиков пригнулся к автопрокладчику, внимательно следя за тем, как световая точка и не отрывающийся от нее карандаш двигаются назад, примерно к центру прямоугольника, образованного четырьмя красными крестиками.

– Стоп машина! – проговорил он. – Руль прямо… – и после некоторой паузы скомандовал: – Вперед помалу. Так… Стоп!

– Скорость ноль, – доложил Ревунков.

– Двадцать метров, – приказал Грубозабойщиков офицеру поста погружения. – Только потихоньку.

До центрального докатился продолжительный глухой шум.

Помпа остановилась. Снова зашумела вода, теперь уже возвращаясь в цистерны: офицер по погружению замедлил скорость подъема. Наконец и этот звук затих.

– Стоп заполнение цистерн, – доложил офицер, наблюдающий за всплытием. – Точно двадцать метров.

– Поднять перископ, – скомандовал Грубозабойщиков.

Стоящий рядом с ним офицер взялся за рычаг над головой, послышалось шипение, под высоким давлением гидравлика выдвигала правый перископ.

– Что он там собирается разглядеть на такой глубине, да еще ночью? – спросил Дроздов у Тяжкороба.

– Совершенно темно никогда не бывает. Свет от луны и звезд все же пробивается сквозь лед, если, конечно, тот достаточно тонок.