Другие. Боевые сталкеры

Но теперь, готовый к нему и ожидавший его, майор среагировал уверенно и решительно.

Падая на спину, он выхватил из кармана пистолет и, когда спина его еще не успела коснуться наста, выбросил руки над собой, снимая оружие с предохранителя.

– Ломом… Ломом подметает!.. – заметив реакцию на свой смех, человек указывал на Ермолаича, ходящего по кругу и водящего по траве палкой. – Он ломом подметает!

Вся группа смотрела наверх. На то, что являлось целью командира. Прямо над Стольниковым они увидели нечто, что заставило их вскинуть винтовки и прицелиться.

– Черт меня подери… – смог только вымолвить Жулин.

– Руки, руки мне покажи! – кричал Айдаров. – Руки, сволочь!..

В кроне осины над районом вынужденного привала сидел человек. Поджав под себя полы черной телогрейки, он трясся от смеха, показывал пальцем на Ермолаича, и веселью его, казалось, не будет предела.

За годы службы Стольников научился отличать сумасшествие мнимое от истинного без участия специалистов по психиатрии. Понаблюдав за поведением человека всего с минуту, он мог с уверенностью сказать, имеет он дело с помешанным или тем, кто старательно стремится быть похожим на него.

И сейчас Саша с решительной уверенностью мог заявить, что живое существо, взобравшееся на дерево, – сошедший с ума человек.

Он оказался среднего роста, лет около сорока на вид, с короткой прической с явными нитями седины. Эти щетинки белесого цвета, редкие, как штучные волоски на старой норке, виднелись по всему массиву довольно густой прически.

Безумный взгляд и слюна в уголках губ свидетельствовали, что этот человек либо родился невменяемым, либо пережил недавно нечто, что заставило его отказаться от удовольствия воспринимать действительность здравым рассудком.

«ТТ» без единого патрона в магазине и с затвором, откинутым назад, нашли неподалеку. Отстреливался верхолаз до последнего патрона, а когда пришлось выбирать между своей жизнью и спасением товарища, выбрал первое. Но, избежав смерти, он не смог избежать ее видения, и Стольников был уверен, что мужчина двинулся рассудком не от боли за друга, а от навязчивой мысли о событиях, которые могли наступить, окажись он менее проворным.

– Кажется, спрашивать тебя о Ждане бессмысленно, верно? – с ожесточением в голосе бросил мимоходом майор. – И что нам теперь делать? – Это было обращено уже к разведчикам. – Полковник может находиться в ста метрах от нас, а мог уйти на километр. Что прикажете делать, я вас спрашиваю?

Никто не хотел отвечать.