Друг Президента

Ты же сам понимаешь, Дмитрий, – Вадим Петрович качнулся, – мне поставят задачу и, сколько им ни объясняй, прикажут выполнить. Все ваши тайники, закладки оружия, спецснаряжение, взрывчатку не только на территории бывшего СССР, но и по всему миру я должен буду ликвидировать. Потому что, как ты понимаешь, ими могут воспользоваться другие, а по оружию догадаться несложно, кому оно принадлежит. И представляешь, какой тогда скандал разразится, если где-нибудь в Польше или в Болгарии, в Египте или Вьетнаме нашим оружием воспользуются?

– Да не найдет его никто! На совесть же делали.

– Это ты так думаешь!

– Но ведь мои ребята – супердиверсанты, их пятнадцать лет день и ночь готовили, тренировали, натаскивали, а ты предлагаешь…

– Да не я, пойми! Я за тебя двумя руками, Дмитрий Кимович, дорогой!

– Куда им податься? Вышибалами в бары, массажистами в сауны? Загубить таких людей! В совершенстве по нескольку языков знают, на любых машинах и самолетах летать способны, из любого оружия стреляют, уж не говоря обо всех способах убийства.

Они, в отличие от тебя и меня, смерти не боятся, а теперь им даже денег на зарплату не хватает. Стыдно! – в сердцах проронил полковник и резко вскочил с дивана.

Он был примерно такого же роста, как и генерал, но по нему было видно, что, схватись они врукопашную, Голубев без труда генерала одолеет.

Генерал подошел к стенному шкафу, открыл его, вытащил бутылку армянского коньяка, ловко свернул пробку. Поставил бутылку на столик, а рядом две хрустальные граненые рюмки.

И произнес тоном, не терпящим возражений, как бы подытоживая, отсекая весь предыдущий разговор:

– Твои парни, полковник, – профессиональные террористы, хоть и привыкли мы называть их диверсантами. Я же видел их и знаю – нонсенс держать их в отделе антитеррора. К тому же им всем уже по сороковнику, а смену им готовить нет смысла. Выходит в тираж твоя группа «Омега».

Желваки заходили на щеках Голубева. Он сжимал в сильных пальцах рюмку так, что косточки суставов побелели, и Вадим Петрович даже испугался, что рюмка сейчас хрустнет, коньяк прольется, а на стол из порезанной ладони потечет кровь.

Полковник словно раздумывал, пить или не пить. Но затем резко одним глотком осушил содержимое рюмки и вздохнул, как вздыхает человек, потерявший все.

– Дмитрий Кимович, ставим на этом точку, – спокойно сказал генерал, повторно разливая коньяк в рюмки. – Приказа о расформировании «Омеги» еще нет, но он готовится.