Дом, где взрываются сердца

И пер по жизни асфальтоукладчиком, не имея привычки сворачивать хоть на сантиметр и обращать внимание на писки и стоны кого-то, кто случайно попал под каток или хрустнул в шестеренках…

– В общем, линию понимаешь, – хлопнул ладонью по столу Сомин. – Материал к утру должен быть.

– К утру?

– Завтра загоняем в набор. В четверг выйдет. Иди, работай, – главред пододвинул к себе красную папку и открыл, демонстрируя, что разговор закончен.

Валдаев открыл «дипломат», загреб рукой, как ножом бульдозера, письма и свалил их внутрь.

Он вышел в длинный, зелено-обшарпанно-тусклый коридор, беспорядочно перегороженный старыми шкафами и поломанными стульями, заваленный кипами нереализованных газет и книг. Здесь царила обманчивая и неизменная атмосфера начинающегося ремонта. Здание некогда принадлежало государственному издательству, которое успешно превратилось в товарищество с ограниченной ответственностью, после чего на радостях те самые «товарищи с ограниченной ответственностью» выперли большинство редакторов, сократили число выпускаемых книг до вопиюще мизерных цифр и стали жить припеваючи, сдавая помещения частным издательствам, газетам и просто фирмам.

В корреспондентской комнате уже царила Нонна – дородная дама с царской выправкой. От роду ей было лет сорок, хотя она никогда бы не призналась в этом. Сегодня на ней был пушистый желтый свитер, придававший еще больший объем ее телесам и делавший ее похожей на жирного птенца птицы Рух.

На груди сияла здоровенная бляха, напоминающая звезду шерифа. Преподаватель Московского института стали и сплавов, потом торговка гвоздиками и теперь титулованный экстрасенс, она подрабатывала по совместительству в «Запределье», писала какие-то мракобесные статьи типа «влияние семен резеды и толченого мышиного помета на половую активность человеческих самцов в июне и августе предвисокосных лет».

– Здравствуй, – сказал Валдаев.

– Привет, – Нонна отвлеклась от компьютера. – Дай сигарету.

Валдаев нехотя полез за пачкой.

– Давай-давай, не жидись, – понукала Нонна.

Она всегда у кого-то что-то стреляла. У Валдаева – сигареты, поскольку знала, что он курит только «Честерфильд».

– Чего шеф от тебя хотел? – закурив, осведомилась она.