Дикий опер

Кровь остановилась, и администратор решил выгулять часов пять, пока она засохнет, чтобы со спокойной душой отправляться на судебно-медицинскую экспертизу. Пусть снимут побои.

На чем он остановился? Ах да, били опера. Приколов, следователь, тот не бил. Он курил ему в лицо, опершись ногой в стул, на котором сидел Яресько, и говорил препакостнейшие вещи. Мол, сознаваться в убийстве нужно. Мол, управляющего уличать. Куда, мол, деньги и золото Резуна дел? Нет, нет, о золоте – ни слова. Цепь-то какая на шее осталась… Просто – деньги.

Где, мол, кричал Приколов, деньги? Сука, мол.

И тут он вспомнил о своих деньгах. Вернули все до последней копейки. И ключи от квартиры вернули, и «Ролекс», и перстень с александритом, и платок. Но платок уже весь мокрый, и Яресько выбросил его в урну.

Колеса завизжали, машина остановилась.

– Куда едем, командир?

– На Большую Оленью, – буркнул администратор, падая на переднее сиденье.

– Далеко до Большой Оленьей, – предупредил водила лет тридцати на вид.

– Не обижу, – пообещал администратор.

Он хранил покой до того момента, пока по старой шоферской привычке не разговорился таксист-частник.

– Это я сейчас «частник», – объяснял он. – Из парка ушел, потому что невыгодно. Ремонт, бензин – за свой счет. «Три тополя на Плющихе» видел? Вот точно так же стоишь, стоишь… А лицензию получать – еще дороже выходит. Так что сейчас приходится вот так, на подхвате… Вот куда, сволочь, лезет?! Ты вправо прими, бес!.. Если повезет – то дальний рейс.

На Большую Оленью, к примеру.

Яресько поджал губы, поморщился и отвел взгляд от переднего стекла к боковому. Вот эти «вагонные встречи» он никогда не поощрял ранее, а сейчас, когда после стольких лет езды на «Мерседесе» вынужден был слушать этот шоферской бред, он казался ему еще более навязчивым, чем десять лет назад.

– А мы ведь раньше, прежде чем в парк устроиться, экзамен по истории Москвы сдавали, – рассказывал водитель. – Чтобы было чем клиента во время поездки развлечь.

О домах памятных рассказывали, датах, о площадях, о людях, которые город прославили. О любой улице мог наговорить, причем истинной правды. И ты знаешь, не одни мы, московские таксисты, такой экзамен сдавали. Это по всему СэСэСэРу практиковалось! – такой вот, единый госэкзамен…

Яресько устал, и у него заболела голова. Она заболела еще в изоляторе, сразу после откровений следователю. После сражения с довоенными постройками она просто раскалывалась.