Дикий опер

Любой кавказец свою должность, пусть даже он вагоновожатый, произнесет с таким пафосом, чтобы все убедились в том, что он здесь человек не случайный, и не от безысходности, и не от малого ума, а непременно – по собственному большому желанию и, что самое главное, – по призванию.

И он услышал этот тон. Спокойный, без ноток дерзости, вызова и снобизма. Он родился управляющим «Потсдама».

– Наконец-то, – сориентировавшись, сказал Тоцкий. – А мы уже подумали, что вы в командировке.

– Я с утра был сильно занят.

– Даже сильнее чувства, которое испытали, узнав, что в вашей гостинице убили человека?

– Я не испытываю чувств, – то ли красовался, то ли честно признавался управляющий. – Я делаю бизнес.

И Тоцкий в этой ситуации принял единственно верное решение. Он попросил подождать его, спустился вниз и пригласил с собой еще одного молодого человека, ошибиться в социальной и должностной принадлежности которого теперь было просто невозможно. Тот был одет в коротенькую синюю курточку, шапочку без козырька и лакированные туфли.

Коридорный, который, если исключить фрагмент лица, выглядывающий из-под шапочки, один в один – Колмацкий, задержанный Приколовым.

Теперь уже впятером они поднялись наверх, администратор отпер замок в двери триста семнадцатого номера, и процессия, проникнув внутрь, заняла зал двухкомнатного номера.

– Зачем мы здесь? – равнодушно поинтересовался управляющий и подошел к настенному зеркалу пригладить виски.

– В этом номере, – сыщик показал на пол, – убит государственный чиновник.

А на этой кровати, – он обратил внимание на еще не прибранную, засохшую в замысловатых красных бурунах простынь, – ему перерезали горло. В этой связи я хочу задать ряд вопросов должностным лицам гостиницы, имевшим к этому косвенное отношение.

– Это каким образом, скажем, я имел к этому отношение? – уткнувшись в следователя враждебным взглядом, поинтересовался начальник службы безопасности.

– Хороший вопрос, – заметил Тоцкий, щелкая кнопкой на папке.

 – Главное, своевременный и в порядке правильной очередности. Именно с вами я и хотел побеседовать в первую очередь.

На столик, упиравшийся в пол четырьмя ножками, исполненными в виде лап кого-то из семейства кошачьих, упал лист. Буквы принтерной печати на нем слегка выгорели, как и положено при длительном нахождении документа под стеклом при искусственном освещении, но заглавие читалось легко даже с высоты человеческого роста.