День курка

Спустя три недели он оставался жив, и нацисты решили ввести ему смертельную инъекцию. В восьмидесятых годах Максимилиана Кольбе причислили к лику святых. В таких священников я верю.

– И много ты встречал таких по жизни?

– Бывало, – уверенно ответил я.

– Ты интересный собеседник. А это в наше время большая редкость, – улыбнулся он. И вернул разговор в прежнее русло: – Так что с ценной находкой? Мы договоримся?

– Каким образом?

– Ты приносишь цепь. Крестик я забираю себе – это память о моих предках.

Единственная вещица, оставшаяся от них… царство им небесное, – перекрестился он, глядя в угол с иконостасом. – Кстати, цепь мне придется тоже забрать. Извини, но операция по твоей поимке отняла много средств и времени – все это требует компенсации.

На сей раз настал мой черед удивляться.

– А что же останется мне?

– Как что?.. Жизнь.

– Жизнь?

– Да. И согласись, это не так уж и мало.

– А если не соглашусь?

– У тебя нет выбора, – сухо отрезал он. – Если мы не договоримся – живым ты отсюда не выйдешь.

Последнюю фразу сопроводил двойной щелчок пистолетного затвора, прозвучавший за моей спиной.

«Доходчиво. И недвусмысленно, – с грустью подумал я, мысленно прощаясь с самой ценной находкой, которую посчастливилось найти на местных пляжах за целый год изысканий. – Как говорится: бог дал, бог взял. И вообще… такое впечатление, словно я когда-то все это пережил. И вот опять…»

* * *

Покинув миниатюрный дворец, мы уселись в солидный лимузин с мигалкой на крыше.

Водитель с Автогеном Автовазовичем – на передние сиденья; Аристарх Петрович и я – на роскошный задний диван.

– Адрес? – коротко изрек вор.

Я назвал улицу и номер дома.

Начальник охраны тут же передал по миниатюрной радиостанции данные в головной автомобиль с четырьмя телохранителями. К слову, два таких же автомобиля выехали из открывшихся чугунных ворот следом за нами.

«Внушительное сопровождение, – подумалось мне. – И что за жизнь у этих нуворишей? Наворуют, а потом чахнут над своим златом, трясутся от страха…»

Кортеж неспешно прокатил по кривым улочкам местной «Рублевки», вырулил на Курортный проспект, включил мигалку с сиреной и помчался вдоль побережья на северо-запад – в направлении моего дома.

Ехали молча, глядя в разные стороны. Не знаю, о чем думал переодевшийся из халата в нормальную одежду вор в законе. Полагаю, радовался тому, что нашлась утерянная цепь с заветным алюминиевым крестиком.