Черный мятеж

Набрав комбинацию цифр, белый проговорил в трубку несколько слов и протянул ее главарю. Тот стоял рядом в ожидании. Взяв трубку телефона и глядя по сторонам, африканец поднял руку.

– Молчать! – прохрипел он, требуя тишины.

Толпа притихла. Он слушал, держа трубку. Перемены, произошедшие с «руководителем народных масс», впечатляли. Прошло несколько секунд, и у него отвисла челюсть, а на черном, как рубероид, лбу крупными каплями выступил пот. Он попытался ответить, но только что-то невразумительное сорвалось с его толстых выпяченных губ.

– Слушаю вас, – наконец-то дрожащим голосом выговорил главарь. – Да, я слышу вас хорошо.

Постепенно в его голосе исчезла хрипота, и он восстановил свой четкий командный голос. Только на этот раз он звучал, как голос подчиненного.

– Да, господин Онигминде, – вытянувшись в стойку, продолжал чеканить громила-предводитель, так, как будто перед ним была абсолютная величина.

Толпа постепенно начала понимать, что этот белый связался с самим лидером повстанцев. Крики временно смолкли, оружие опустилось. Все внимательно ждали, глядя на своего начальника.

– Отвечаешь своей головой за этих белых, понял? Сейчас же извиниться, отпустить и вообще – если хоть один волос упадет с их головы… – услышал он в трубке приказной тон грозного Джулиуса Онигминде.

– Слушаюсь, господин Онигминде, – вытирая пот со лба, отрапортовал африканец.

Вернув трубку телефона Сытину, он произнес:

– Виноват, приносим свои извинения. Чем я и мои люди могут быть вам полезными?

Сытин, кивнув головой, указал рукой на дорогу и, приоткрыв дверь джипа, с полным спокойствием сел в салон. Повстанцы стали расходиться в стороны, освобождая дорогу перед бронированной машиной. На лицах многих читалось сожаление, что такая добыча уплывает из рук, но кто же мог взять на себя смелость ослушаться приказа Джулиуса Онигминде? Таких дураков нет.

Главарь забежал перед броневиком и, размахивая руками, прокричал своим подчиненным:

– Это – хорошие белые! – убеждал он и, продолжая семенить впереди, контролировал ситуацию, не без оснований боясь за свою голову.

Джип катил дальше по изуродованной улице, среди обломков витрин, мусора и другого хлама, оставленного горячими повстанцами.