Черная химия

Лично свалил одного, другого… А пули, выпущенные по нему, просвистели очень близко. И камень посекли, к которому он прижался плечом. Грохот, крики, стоны, мат! Сложно найти рай на земле, а оказаться в аду – как два пальца об асфальт. Но страшно потом станет, сейчас бояться было недосуг!..

Бой закончился так же внезапно, как начался. Прозвучали два выстрела из СКС в отдалении.

– Свои идут! – услышал затем голос капитана Воронихина. У Дуни возникло большое желание вставить пальцы в уши и потрясти. Понимал – не поможет.

Сергей Воронихин, среди своих – Ворон, не мечтал с детства о карьере военного, все решил случай. Или Судьба, как угодно. Во дворе его детства имелась проблемка, знакомая многим пацанам. Имя ей – шпана. Мимо компашки хулиганов, подопечных детской школы милиции, имевших связи со взрослыми отпетыми личностями, пройти спокойно нельзя было. Те же постоянно ошивались во дворе. Курили табак, потягивали „бормотушку“ – „портвешок“. Играли в ножики, в пуговицы, в карты или в трясучку. Бренчали на гитаре, ныли песни, сочиненные зоновскими терпигорцами.

Каждый нормальный пацан старался обходить их стороной, чтобы не быть униженным, да еще „ошакаленным“ на мелочь, что родители дали на мороженое. „Эй, ты, а ну сюда иди. Дай-ка пятнадцать копеек. Нет? А по хлебальничку! Если найду!..“ – такое и Серега слышал не раз. И подходил. И деньги отдавал. Стали бы обыскивать, шарить по карманам, было бы еще больше стыдно. Он понимал, что смелый парень на его месте дал бы отпор. Только где они, смелые? Что-то он не видел, чтобы кто-то давал отпор. Не связывались. Эти же, они – шпана…

Перед восьмым классом Сергей все лето провел за городом. Был в пионерском лагере, потом – в деревне. А еще и на море ездил, к родне, с матерью. Дядька подарил ему настоящий офицерский ремень. Посмеиваясь, научил, как им пользоваться, в случае чего… Вернулся домой Сергей накануне первого сентября. Его не узнавали ни соседи, ни знакомые: „Как вырос! Как возмужал! Какой загорелый!“

Он напрочь забыл о существовании опасного отребья и вдруг, идя через двор, услышал:

– Эй, Ворон! Ни хрена ты свечу дал! А ну, ходи сюда.

Трое жиганов с гитарой пристроились на знакомой скамье посреди двора. Среди них самый страшный – Толян Мохонцев по прозвищу Махно. Кличкой своей он, кажется, гордился.

Вслед за волной старого страха, ударившей в грудь, у Сергея в душе вдруг поднялось возмущение. Хватит! Больше он им не дастся.

– Тебе надо, ты и подойди, – ответил, зло улыбаясь.