Человек-торпеда

– А что, это какая-то ваша мафия местная? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал шутливо.

– Джип был черный или красный? – тихо, едва шевеля губами, спросил Фа Зюнь.

– Черный.

– Это были люди Рустама. Он сегодня должен был приехать с Фаридом договариваться, – похоже, Фа Зюнь обращался не столько к Полундре, сколько к своей жене.

– Эй, русский! Выходи по-хорошему! – снова донесся с улицы голос. – Мы знаем, что ты здесь!

Полундра, больше не обращая внимания на корейцев, шагнул к двери.

Выйдя на улицу, Полундра увидел плотного толстого мужика восточной внешности – лицо у него было самоуверенное, видимо, это и был Рустам. У него за спиной были все трое битых Полундрой парней. А рядом…

Сергей напрягся, внимательно рассматривая мужика средних лет, стоявшего рядом с Рустамом. По мелким деталям – по позе, положению головы, ног, рук, по едва заметным движениям Полундра мгновенно понял – тот еще волк. Такой же, как он сам, вряд ли хуже.

– Рашид, вперед! – приказал толстяк.

Но Рашид не двинулся с места. Он тоже смотрел на Полундру, явно оценивая, на что способен противник. И приходя к тому же выводу, что и Сергей, – они достойны друг друга. Настоящим профессионалам вполне достаточно несколько секунд посмотреть друг на друга, чтобы это понять.

– Ну! – прикрикнул Рустам. Рашид что-то тихо ответил. И снова поднял взгляд на Полундру.

– Спецназ? – нарушил тишину Сергей. – «Краповый берет»?

– Нет.

– «Морской дьявол».

Это значило, что бой – если он начнется – будет равным. Но ни бывшему спецназовцу из легендарной «Альфы», ни Полундре совершенно не хотелось рубиться друг с другом понапрасну. Они даже чувствовали друг к другу легкую симпатию – как профессионал к профессионалу.

– Может, поговорим сначала? – на этот раз Полундра обращался к Рустаму.

– О чем тут говорить?! А зачем на моих людей напал?!

– А ты их самих об этом спрашивал?

– Да! Сказали: налетел и начал бить!

– Вот так, ни с того ни с сего? Врут они тебе, уважаемый.

Рустам обернулся к битым. Неизвестно, что он там на их лицах прочитал, но сам быстро начал багроветь. И спустя пару секунд разразился гневной тирадой на своем языке.