Будет вам война!

Обдав припаркованные у входа милицейские автомобили едким выхлопом, грузовик угрожающе приподнял бульдозерную лопату снегоочистителя на передке. Менты, случившиеся у входа, шарахнулись. Данила резко дал задний ход, виртуозно маневрируя на пятачке. Развернувшись, машина с ровным железным мурчанием покатила в сторону питерской трассы…

19

Лампа в надорванном абажуре раскачивалась над барной стойкой, как маятник, выхватывая из полутьмы зала разбитую мебель, осколки посуды и окровавленные тела, лежащие в затейливых позах.

Лампа пронзительно скрипела, и на этот звук, как на шампур, нанизывались болезненные стоны, горячечное матерное бормотание да разбойничий посвист ветра в разбитых окнах шалмана.

Внезапно унылая звуковая палитра обогатилась странным похрустыванием. Неверный свет качнувшейся лампы выхватил из полутьмы здоровенного ангорского кролика. Сидя у разбитой тарелки, он с наслаждением доедал капустный салат.

Бильярдный шар, с костяным грохотом выкатившийся из-под стола, заметно напряг грызуна.

Кролик прижал уши к спине и, стуча по паркету когтями, устремился в темный угол.

Из-под рояля осторожно вылез белобрысый мужчина в длиннополой офицерской шинели, на которой не хватало одной пуговицы. Осмотревшись, он зафиксировал взглядом безжизненное тело в кожанке-«косухе», распростертое у самого входа. Переменчивый свет абажура на мгновение выхватил из темноты окровавленную лысую голову, испещренную мелкими шрамами. Обладатель рваной шинели сразу же двинулся к раненому. Присев на корточки, он скользящим движением профессионального щипача извлек из внутреннего кармана кожанки огромный брикет стодолларовых банкнот.

– Это тебе, Вова, не мелочь по карманам тырить! – похвалил самого себя офицер, воодушевленно слюнявя хрусткие купюры цвета капустного листа.

И тут с крыльца главного входа донеслись тяжелые мерные шаги. Сунув деньги во внутренний карман, вор боком-боком проскользнул к кухне и тут же исчез за приоткрытой дверью.

Сделал он это очень вовремя – спустя секунду в разгромленном зале «Кроликовода» появился тот самый биатлонист в белом маскхалате, чей вид еще днем так озадачил саяно-шушенских.

Поразительно, но в шалман он зашел прямо на лыжах, с лыжными же палками в руках.

Гремя по окровавленному паркету снегоступами, словно наряд НКВД – прикладами, загадочный посетитель педантично осматривал место сражения. То и дело останавливаясь у поверженных тел, он подсвечивал лица карманным фонариком, явно кого-то разыскивая.