Аномальная зона

До деревни рукой подать – клеверный лужок, и вон она, околица. Кудахтали куры, радовались жизни малые детишки, гавкала собака – было слышно, как мечется она у конуры, бренча цепью. Он брел по лесу параллельно опушке, бледный, как десять привидений. Ноги у Коровича подгибались, он хватался за каждое дерево, вырастающее на пути, повисал на нем, брел дальше. Я бросился к товарищу:

– Горе ты наше луковое, Николай Федорович, что за хрень с тобой приключилась?

Он обратил ко мне трясущуюся физиономию, застонал, как в момент сурового мужского оргазма, и повис на мне, словно ватная (но довольно увесистая) кукла.

– Спасибо, Михаил Андреевич, что не оставил в беде... Где же ты был так долго?..

Я опустил его на землю, он сел, обхватил голову. Потом поднял на меня трепетный взор. Сразу видно – устал человек до полного изнеможения.

– Не могу больше, Михаил Андреевич, изнемогаю от этой жизни...

– А ты в суд обратись, – посоветовал я. – Верните, дескать, мне мои потраченные годы... Давай без лирики, Николай Федорович.

Ты чего тут бродишь как неприкаянный?

– Заблудился я...

– С ума сошел? – возмутился я. – Посмотри сюда! – Ткнул носом на опушку, до которой было метров двадцать. – Это что? Не деревня? Глаза не видят? Дите малое – заблудился в трех шагах от деревни?

– Да знаю я... Глаза-то как раз видят... Все понимаю, Михаил Андреевич, а выйти к людям не могу... Я с ногами сегодня не ладен, они сами, я сам, мы никак договориться с ними не можем... Ты бы не пришел – я бы тут и сгинул, у меня уже сил никаких не осталось.

..

Без колдовства, понятное дело, не обошлось. Я быстро обзвонил своих – нашлась, дескать, потеряшка. Сбежались радостные коллеги, трясли Коровича, хлопали по плечу, тупо шутили, что единственная психбольница в Каратае открыта в любое время суток (правда, в ней не лечат, а только диагнозы ставят). Попутно выяснялись страшные обстоятельства. Коровича опять угораздило вляпаться. Он ехал на машине в Переведино, никого не трогал, решительно намереваясь выполнить свой служебный долг.

Машина села в яму, двигатель заглох. Аккумулятор разрядился – уж на это его познаний в технике хватило. Вдруг, откуда ни возьмись, объявился мужик – нормальный такой мужик, с хорошо подвешенным русским языком. Одет, как обеспеченный крестьянин, физиономия радушная. Сунул нос в раскрытый капот и подтвердил диагноз: «Батарея, с-сука, накрылась...» Ладно, отправились дальше вместе – до Переведино оставалось версты полторы. Попутчик именно туда и направлялся.