Битва с богами

Я Сергей, – представился я, подойдя к ней.

– Я поняла. – Глаза у нее были цепкие и – умные.

– Пойдемте, выпьем кофе, – я кивнул на кафе «Волгарь», расположенное в трехэтажном доме с острой крышей.

– Тут дорого. Лучше пройдем подальше. Там пиццерия подешевле.

– Дешево и сердито – это не наш выбор. – С улыбкой я указал в сторону забракованного женщиной заведения.

Интерьер был выдержан в старорусском стиле, на стенах развешаны фотографии с изображением старых видов Твери, бурлаков, крестьян и купцов.

Мы уселись в уголке рядом с огромным медным самоваром, на стене за моей спиной висели связки баранок.

– Что будете есть? – спросил я, просматривая увесистое меню в толстой кожаной обложке.

– Спасибо, только кофе.

– Ну, хотя бы пирожное.

Уломал ее на тирамису и фрукты. Сделал заказ молоденькой, в красном сарафанчике, официантке. Откинулся на спинку стула, поймав на себе внимательный взгляд собеседницы. Она отвела глаза и произнесла:

– Я убедилась, что вы тот самый Сергей.

Павел описал вашу внешность.

– И что говорил обо мне?

– Что вы придете обязательно…

– Тут он был прав.

Значит, Архимед давно чувствовал, что кончится все этим. И в живых остаться не слишком надеялся. Тогда почему не пришел и не рассказал мне все откровенно? Смысл устраивать все эти игры? Просто надо было прийти и сказать – помоги. И я бы вытащил его хоть из преисподней. Но он постеснялся. Скорее всего, до последнего надеялся на другой исход.

Решил, что разгребет все сам, но на крайний случай подстраховался.

– Я знаю его с пяти лет, – поведала Таисия. – Он был умненьким, все понимающим мальчишкой-сорванцом. С детства знал все обо всем. Особенно о компьютерах. Мать его была моей пациенткой. Потом стала подругой – из тех, с кем видишься раз в год, но все равно чувствуешь близость. Я любила их семью, Сергей. И жалела их. Им всегда не везло. И эта катастрофа. И Павел потом изменился. И вообще…

Принесли заказ.

Таисия отхлебнула небольшой глоток кофе и снова внимательно посмотрела на меня, будто чего-то ждала. Потом глухо произнесла:

– Он жив?

– Нет, – угрюмо ответил я.

– Что с ним стряслось?

– Его убили.

– Кто?

– Я не знаю. Но очень хочу узнать.

Она поставила чашку. Глаза на миг наполнились болью. Но она тут же взяла себя в руки:

– Я вам вряд ли могу чем-то помочь. Я не знаю ничего ни о его занятиях, ни о знакомых, ни о жизни.