Безбашенный десант

Главарь не стал лезть с какими-то своими вопросами до тех пор, пока пиала с бобовым супом не оказалась полностью опустошенной. А вот в тот момент, когда русский подвинул к себе тарелку с кашей, индеец заговорил:

– У тебя хороший аппетит. Это впечатляет. Вкусно хоть?

– Вкусно. Спасибо, – прозвучало в ответ. – Однако ты сюда пришел не для того, чтобы меня покормить. Правда ведь?

– Ну, ты проницательный малый, – отозвался бандит таким тоном, который можно было смело назвать издевательским. – Ешь. А я тут кое-что тебе скажу.

Русский кивнул.

– Вроде ты сделал все так, как мы тебя просили. Да? Ничего ведь не случилось? – как-то странно заговорил кечуа.

Пленник не знал, что и как на это ответить, и поэтому выбрал молчание. Если бы пришлось отвечать так, как есть, то нужно было сразу предъявить претензии по поводу своего нахождения в этой чертовой комнате в этих гребаных наручниках и прочее, прочее, прочее… К чему бы такая откровенность привела, Виктор догадывался, и рисковать не стал.

Главарь сделал вид, что не заметил молчания пленника и стал продолжать тему дальше.

– Ты не подумай, мы ведь люди слова, – уверял тот. – Деньги на счет твоей жены мы уже сбросили. Все четко, как и обещали.

Русский поднял глаза на индейца и не смог не одарить того недоверчивым взглядом. Взгляд был тут же пойман, после чего последовала новая волна заверений:

– Да ты не сомневайся! Все в порядке, – бандит извлек из кармана бумагу и протянул ее Виктору: – Вот. Знаешь, что это? Бланк банковского перевода.

Слепцов отложил ложку (вилку и нож для стейка ему дать все-таки не рискнули) и попытался взять бланк в свои руки. Бандитский верховод не позволил этого сделать, промолвив:

– У тебя руки жирные, ты испачкаешь.

Правда, сам показал бланк очень близко. И пленник сумел худо-бедно разглядеть, что на нем было написано.

– А позвонить жене можно? – прервал молчание Виктор.

– У тебя обязательно будет такая возможность. Поговоришь по телефону и с женой, и с дочкой. Только не сейчас. Это не от меня зависит. Просто сейчас нет связи.

Слепцову хотелось поверить во все это. Однако его терзали сомнения в искренности индейца. К тому же он подозревал, что весь этот «подкат» с едой, питьем и маслеными речами был отнюдь не жестом доброй воли. За всем этим маячила какая-то очередная гнусность.