Оскал хохлатого дрозда

В своей серой мохнатой безрукавке, обнажавшей пухлые руки, в мятой бесформенной юбке из козьей шерсти, Ханна напоминала Питу доброго балаганного медведя. Того, что привели однажды на постоялый двор заезжие скоморохи-лицедеи. Женщина часто надувала губы, трясла головой и всё время что-то бормотала под нос. Чешую и кишки Ханна бросала в грязную глиняную миску, при этом косилась на сидевшую в сторонке тощую чёрную кошку. Ты часто облизывалась, шевелила усами, но подойти не решалась. Рядом с Толстухой, прямо на полу, расположились два косматых карапуза.

Пит принюхался, закрыл глаза и, некоторое время, наслаждался ароматами кухни. Джулия ловко орудовала половником, который придерживала двумя пальцами, время от времени, втягивала внутрь свои пухлые губы, и вытирала вспотевший лоб краешком передника.

– Говорю же тебе, – надменно вещала Джулия, – прежде чем прыгать в койку к очередному наёмнику или торговцу, включай свои куриные мозги. Зачем тебе такая орава карапузов?

– Почему сразу орава? По-моему, иметь парочку детишек должна любая женщина.

– Ещё чего? Мне вот и одного не надо. Заботься о нём, корми, – Джулия сложила руки на груди и устремила взор к потолку. – Женщина должна думать в первую очередь о себе. Через три года мне стукнет сорок. Раз уж я не удосужилась к этому времени выйти замуж, то теперь скорее всего и не выйду. То есть – останусь одна.

– А как же Ульри?

– А-а-а… – Джулия махнула рукой. – Это не в счёт. Лезет ко мне, когда зачешется, а так… При любом удобном случае он всегда подкладывает меня под богатенького гостя.

Правда потом устраивает сцены ревности, особенно когда напьётся. Ты же знаешь. К тому же мы ведь с ним родственники. Вот если бы мне в своё время достался какой-нибудь богатей, тогда бы я, глядишь, и подумала о ребёнке, а раз уж нет… Но у меня хватило ума не забрюхатеть в молодости, и я этим горжусь. Не то, что ты, нарожала чумазых выродков – теперь мучайся.

– Какие-никакие, а они мои. – Ханна с нежностью посмотрела на сидевших на полу толстячков.

Один из мальчиков постоянно ковырял в носу, второй тёр покрасневший нос пухлой ладошкой и часто-часто моргал.

– Вон Ульри, тоже туда же, – не унималась Джулия. – Зачем он держит здесь этого Неряху? Ума не приложу. Ведь он нам даже не родня.

– Ты про нашего Неряху?

– Про него. Про кого же ещё? Его мамаша, исчезла навсегда, хотя и обещала вернуться. Это всё ты. Называла его маленьким карапузом и тискала.