Русские всегда умирают

Вот такой вот, Петруха у нас рыбак!

Захар снял сапоги, размотал портянки и развесил их на ветки близь костра.

– Что у тебя с обувью? – Захар посмотрел на ноги Ивану. – Тебе, похоже, кирзачи то велики, сымай, так дело не пойдет, нарушишь ноги.

И правда. Сапоги, что выдали ему по прибытии, были на два размера больше, других не нашлось. Прапорщик на складе сказал, чтобы портянок потолще намотал, но широкие тряпки, что выдали вместе с сапогами особо ситуацию не исправили, они всю дороги сбивались внутри и натирали ноги.

Иван снял сапоги, размотал портянки, потом снял носки. Правая нога была сильно натерта. Захар дотянулся до носков, собрал их и быстро кинул в костер.

– Носки для пехоты – самое большое зло, – коротко проговорил он, – если хочешь много пройти и ноги сберечь – лучше портянок ничего нет. Если правильно намотать, то и сто верст прошагаешь. А промочишь если или сопреют, так, развесил быстро (тут он бросил взгляд на свои портянки на ветках) и через десять минут они сухие, а если быстро надо, то сухим краем перемотал и готово! Сразу видно, что не из пеших ты, умеешь мотать то?

Иван грустно покачал головой из стороны в сторону.

– Иди сюда, научу, – освобождая место на ветках подвинулся Захар. – Садись, для начала надо портянку расправить. Если надо потолще, то можно на ширину стопы сложить ее вдвое. Потом вот так натягиваешь и ногу в уголок упираешь, вытяни лапу то! – засмеялся он, взял ногу Ивана, потом одним моментом обернул стопу тканью, потом еще раз, подвернул под пятку и обмотал лодыжку.

 – Вот, смотри, нога в портянке, как ребенок в пеленке должна быть. Никаких складочек, все ровно, а уж потом в сапог толкаешь, понял?

– Понял, хорошо, попробую, – Иван сунул обмотанную ногу в сапог, попробовал вторую ногу обмотать сам, но с первого раза не получилось, Захар помогал.

– У нас марш – бросок был, пришлось почти четыреста километров за пять дней пройти, – придерживая Ивана, чтобы тот не упал, продолжал лейтенант, – так командир лично у каждого проверял как портянки намотаны.

Тяжко тогда было. Первый раз я видел, как человек на ходу засыпал. Идет в колонне, потом, смотришь, повело его, но шаг не сбавляет, а все в сторону- в сторону. Догонишь его, а он спит, потреплешь, похлопаешь – проснется, удивленный обратно в строй. Вот, такие дела. Давай спать, завтра до реки дойти надо.

Костер тихо потрескивал, сквозь тяжелые лапы елей проглядывались звезды. Иван поерзал на мягких еловых ветках, накрылся шинелью и закрыл глаза.