Навьи слуги, или Сказка, написанная кровью. Славянское фэнтези

– Так что же, стало быть, не втроём поедем?

Радей тут же позабыл про разгоравшуюся ссору.

– Воевода с нами поедет, да ещё троих нам взять велено, на свой выбор, – с серьёзным видом сказал молодой княжич. – Вот я и думаю, кто же нам в деле этом понадобится.

Чеслав сидел на ступеньках крыльца, перед самым входом в гридницу[7 - Гридница – большое помещение для рядовых дружинников (гридей) в княжеском дворце. Использовалось также для праздничных пиров.]. Болтовня приятелей, похоже, немного раздражала его.

– Так что, княже, удумал кого к себе в товарищи возьмём? – прервал размышления Чеслава Радей. – Дружина у Судеяра немалая, витязей добрых сколько хочешь.

– Не стану я гридь в поход звать, – заявил Чеслав. – Дело это – испытание для меня. Показать я должен, чего стою.

– А коль там и вправду печенеги шалят. Куда ж мы без дружинников-то? – с серьёзным видом заявил Скуба.

– Нас трое, да воевода, уже сила немалая.

Чеслав встал, расправив могучие плечи, оба отрока, ждали его дальнейших слов.

– Нам такие спутники нужны, чтоб и польза от них была и в поисках, и в сече, – продолжил Чеслав. – Степняки там, волки, иль ещё кто, раз нападают они тайно, по ночам, стало быть, следопыт нам нужен, или охотник умелый. Его-то первого и будем искать.

– А где искать станем, да и многие ль свои дела побросают, да согласятся на такое?

Радей пожал плечами и уставился на брата, тот кивнул, соглашаясь.

– Да есть у меня мыслишка одна, может, что и получится, – подытожил Чеслав, и направился к конюшням.

Ни молодой княжич, ни оба его приятеля так и не заметили притаившегося неподалёку Велидара, который сквозь щель в заборе наблюдал за тем, что творилось во дворе, и слышал весь разговор. Когда вся троица исчезала из поля его зрения, старик повернулся, и побрёл прочь, на лице его играла довольная усмешка.

Глава вторая.

1

Солнечные лучи почти не проникали в комнату, поэтому мужчина то и дело щурился, пригибался над столом, сутулился и кряхтел. На вид ему было около пятидесяти, но несмотря на это в его чёрных как вороново крыло волосах лишь чуть-чуть пробивалась первая седина. В одной руке он держал нож, который то и дело правил о кусок толстой кожи, в другой деревянную чурку, постепенно превращавшуюся в причудливую диковинную птицу.