Душегуб

Овальная вывеска с идеально ровными буквами, сплетающимися в волшебное «Тёплые огни».

Вышибалы проигнорировали меня, и вот я уже втащился в бар. Вокруг сомкнулся почти физически ощутимый гомон. Нынче аншлаг.

Охотники постарались украсить внутреннее убранство трофеями, начиная от дюжины лисьих хвостов, украшающих перила лестницы на второй этаж, и заканчивая ветвистыми лосиными рогами над камином. За крепкими дубовыми столами элита сидит вперемешку с отбросами: вот Макфилд-один-глаз – коренастый бугай из Усницка, рядом притаился и Утёнок – паренёк, которого все подозревают в воровстве, но никто не может поймать с поличным.

И директор лесопилки здесь… Помню, как этот каштановолосый красавчик гнал меня с участка. С ним вместе распивают кислое пиво трое работничков – тут много ума не надо, чтобы понять, что парни просто подмазываются. А иной причины находиться в компании с Иоанном нет.

Харон, понятное дело, уже здесь. Притаился в углу, закрывшись стеной из наполненных кружек. Худой долговязый тип с косматой бородой, ряженный в длинный плащ и лихую шляпу.

По-хозяйски закинул ноги на стол, замкнувшись в пьяном одиночестве.

Я протолкнулся к стойке к напряжённому Жану. Дурной знак: хозяин этого рая метко предчувствует неприятности, и как-то редко ошибается. Скорее всего, быть драке.

Взгромоздившись на высокий стул, я швырнул Жану пару монет:

– Как обычно.

Бармен в секунду поставил передо мной крупную кружку довольно неплохого пива. Как же нам повезло, что уцелел в Европе пивной завод.

– Говорят, ты уже нашёл пятого ребёнка, – подался ко мне толстяк Жан. – Гарри, если не ошибаюсь.

– Это кто же такой сплетник… – ответил я после знатного глотка. – Да, Гарри. Мне за него не заплатили,

– Сочувствую.

– Знаю я, кому ты сочувствуешь!

– Честно, Винсент, жаль, что с тобой так обошлись.

Сколько ни проси не называть по имени – совершенно бесполезно. Винсент – глупее имени не придумаешь, будь проклята моя покойная матушка за отсутствие фантазии! Ищешь простой способ получить по лицу – обзови меня Винсентом.

– Верить тебе, Жан, будут тупицы и алкоголики; я не из таких. Лучше скажи, есть ли на примете работёнка?

– Ты же ведь не сунешься в Сеферан? – лукаво ухмыльнулся бармен.

– Не сунусь, – уткнулся я в кружку.

– Тогда нет…

– Тогда проваливай.

Жан не обидится: сколько бы я ни был с ним груб, сколько с ним кто угодно ни будет груб, толстяк лишь посмеётся и побредёт искать более разговорчивых посетителей.