Излишне съедобная кассета VHS

В моем детстве я могу вспомнить лишь одного своего одноклассника, который на уроки физкультуры приходил в настоящем спортивном костюме. Все остальные – в чем попало: кеды и тапочки, черные или синие семейные трусы, а футболки и майки – самых разных цветов и в самых различных сочетаниях; спортивный костюм был редкостью.

Как тогда говорили – дефицит.

Тем временем женский голос из телевизора, словно из жестяного бочонка:

– На первичных выборах в штате Нью-Гемпшир сенатор Юджин Маккарти, выступающий за установление мира в Южном Вьетнаме, одерживает верх над президентом Джонсоном.

А от Демократической партии на предстоящих выборах свою кандидатуру выставил сенатор Роберт Кеннеди.

Стоп-стоп, ведь Кеннеди убили…

Или это – не того Кеннеди?

В моем далеком детстве таких пацанов называли шкетами: на тощей шее большая голова, стриженная «под чубчик», остренький носик, торчащие розовые уши, а на улицу мамы надевали на голову тряпичную фуражку неопределенного серого расцвета, отчего уши из-под кепки торчали еще отчетливее.

Типичный шкет, что тут скажешь, я даже загляделся.

Мой младший брат?

– Правда, ничего не помню, – ответил я.

В его больших серых глазах читались одновременно две противоречивые мысли: с одной стороны, естественное и откровенное детское любопытство, а с другой – вполне отчетливое взрослое «не верю».

– И про насос не помнишь?

– Про какой насос?

Шкет не ответил, но моим ответом остался доволен.

– И что там, с этим насосом? – спросил я.

Шкет не удостоил меня ответом, словно не услышал, и снова спросил:

– И про колесо не помнишь?

Обычно младшие дети в семье балованные, потому что родители, как правило, любят их больше, чем старших, а старшим достаются лишь скучные домашние обязанности, в том числе и «заботы о младшеньких».

Именно поэтому младшие растут капризными и не в меру требовательными, а старшие (незаметно и, как им кажется, тайно от взрослых) вымещают на своей «младшей обузе» свои «справедливые» недовольства.

Не во всех семьях, разумеется, но, как показывает мой житейский опыт, не общающихся между собой родных братьев и сестер весьма и весьма немало.

Похоже, тут такая же ситуация.

– Я не знаю и не помню, что там с насосами и колесами, – ответил я.

На худощавом личике снова ничего не отразилось

– Ты кто? – спросил я.

И только тут у мальчишки даже рот от удивления открылся, он так с открытым ртом и простоял еще несколько мгновений.

– Я – Вовка, – проговорил он, наконец.