Излишне съедобная кассета VHS

Мне захотелось встать!

И на фиг бы оно мне было нужно – «захотелось встать»?

Лучше бы мне этого было не делать…

Впрочем, какая разница… когда-то ведь все равно пришлось бы…

С одной стороны, как сказал тот мужчина из кинотеатра – Георгий Павлович – всё уже произошло, всё уже случилось. А уж, коль случилось, то с чего копья-то ломать?

И, с другой стороны, я ведь все равно когда-нибудь встал бы с постели и посмотрел бы на себя в зеркало…

– Я хочу встать, – сказал я отчетливо и громко, чем несказанно удивил Веру.

Она оглянулась на дверь.

Произнес я это не тоном вопроса, а едва ли не в приказном порядке. И это я умею, спасибо армейской выучке и, как это когда-то говорилось: «благодаря долгой работе на руководящих должностях».

Я откинул с груди одеяло и требовательно приподнял над постелью правую руку – да, похудел я изрядно. И Вера, продолжая «несказанно удивляться», словно под гипнозом, покорно обошла кровать, что-то положила на тумбочку, чтобы освободить руки, помогла мне сесть и опустила мои тощие ноги на пол.

И тут мы оба кое-что поняли.

Я, например, сообразил, что силёнок у меня нет на столько, что даже одеяло с груди я откинул всего лишь до пояса, а ноги мои опустились на пол фактически без моего участия, а исключительно с ее помощью. И они показались мне такими худыми (и от того такими несоразмерно длинными), что я закономерно удивился: как это я сумел похудеть до такой «тощей степени».

И это всего за несколько дней?

То, что пальцы на руках стали также худыми и длинными, я заметил еще раньше, но… как-то не задумывался. И чем дальше развивались события по моему «вставанию с кровати», тем явственнее формировалось в мозгу чувство, что ожидает меня впереди нечто совершенно неожиданное (какая интересная тавтология – «ожидало неожиданное»).

Я сидел на кровати и с удивлением разглядывал свои острые колени и длинные тощие ноги.

А еще – мои тапочки, размера, так приблизительно, сорок четвертого – сорок пятого.