Излишне съедобная кассета VHS

По крайней мере, он всегда был уверен, что с потенциальными заказчиками разговаривать у него получается.

Феликс кашлянул, словно освобождая дорогу для новых звуков своего голоса, и продолжал:

– Ваша спортивная команда, я это знаю достоверно, уже добилась определенных результатов, и, как мне кажется, она достойна иметь не только собственного оператора или съемочную группу, но и, я в этом уверен, готова выступить на каком-нибудь всеукраинском канале с собственной автомобильной или спортивной телепередачей.

Прайс-листы большинства каналов сейчас не так шокируют, как это было, скажем, еще два-три года назад, поэтому, как говорят англичане, «почему нет»?

Собеседники Мудрицкого по-прежнему продолжали молчать: Николай Дмитриевич аккуратно отправил в рот очередную ложечку с медом и неторопливо смаковал ее мелкими глотками из большой фарфоровой кружки. Подскребаев курил сигарету, и горстка пепельного цвета в черной пепельнице начала рассыпаться все дальше от центра к краям.

Поскольку никто из них не торопился с вопросами, Феликс добавил напоследок:

– Все зависит от ваших желаний ну и, конечно, от вашего бюджета.

И – замолчал.

Подскребаев вдавил своим большим пальцем докуренную сигарету в пепельницу, но та не потухла, и тоненькая струйка дыма потянулась кверху. Николай Дмитриевич на это никак не прореагировал, но Подскребаев тут же «дотоптал» окурком начавшийся дымок и отодвинул пепельницу подальше от всех, на самый край стола.

Белая юбочка, как это всегда бывает в подобных заведениях, появилась бесшумно и незамедлительно.

Перед Федором опустилась на стол большая белая чашка кофе, блюдце, полное синих изящных пакетиков (сахар), отдельно – чашечка с молоком, а пепельница с края стола исчезла, и в центре появилась новая, чистая и так же насухо и до зеркала вытертая.

– Девушка, как вас зовут? – Николай Дмитриевич, наконец, убрал от своего лица огромную кружку и поставил ее на стол – правильные черты лица, красивые чувственные губы.

– Оксана.

– Симпатичное имя, – проговорил он без всякого выражения на красивом лице.

– Спасибо.

– Вы тут недавно работаете, – даже не спросил, а скорее констатировал Николай Дмитриевич.

– Да, вторую неделю.

Николай Дмитриевич без всякой паузы (и без какого-либо перехода от одного собеседника к другому) сказал, глядя на свою чашку:

– Я буду думать.

Официантка тихо исчезла, а Феликс расстроился.

И расстроился искренне и неожиданно для самого себя.