Излишне съедобная кассета VHS

Откуда такая фотографическая память, откуда такой тонкий слух, и глаза, способные рассмотреть полоски на побеленном потолке? Ведь я близорукий да, к тому же еще на правое ухо глуховат, поэтому телефонную трубку или блютус мобильника всегда держу у левого.

Что-то странное сотворил со мной грузовик, которого я также никак не могу вспомнить.

Глава 5 Николай Дмитриевич

14 апреля, 2000 г

Мудрицкий еще раз посмотрел на часы – осталось три минуты.

Пора!

Он встал из-за стола, взвалил на плечо свой ноутбук и вернулся на рецепцию у входа.

– Приходите к нам еще, – снова чуть присела коротенькая юбочка.

– Обязательно, – ответил Мудрицкий, но пошел, понятно, не к выходу, а прямо через зал к столику Подскребаева и Николая Дмитриевича.

Федор что-то внимательно изучал в своем наладоннике. Он его использовал и как персональный мини-компьютер, и как телефон, и даже (однажды попытался) как видеокамеру, но качество видео оказалось «никаким», на что Феликс ему и указал.

Подскребаев изрек тогда расхожую фразу, что мол: да, телефон должен быть телефоном, фотоаппарат фотоаппаратом, а видеокамера видеокамерой, но свой наладонник в качестве телефона использовать продолжал. Вот и сейчас ему кто-то позвонил, и Федор ответил короткое «Да». По сравнению с обычным мобильником он смотрелся просто огромным. Натурально – шахтерская лопата возле уха.

– Здравствуйте.

Федор сказал в телефон (в наладонник) ещё одно короткое: «Да, давай» и отбил звонок. Поднял голову и своим огромным тупым подбородком указал Мудрицкому на стул слева от себя:

– Садись.

Николай Дмитриевич вежливо ответил:

– Добрый день, – но руки не протянул, продолжал цедить из огромной фарфоровой кружки.

Зеленый чай – сумел разглядеть Феликс огромные «чаинки».

Их столик был прямоугольный (покрытый белоснежной скатертью), где посетители сидят парами напротив друг друга, и Федор усадил Мудрицкого рядом с собой…

То есть складывалась такая диспозиция: Николай Дмитриевич дает аудиенцию, а Подскребаев – как бы представляет и протежирует ему Мудрицкого.

Но Феликс продолжал стоять.

Перед Подскребаевым – опустошенный «наперсток» из-под кофе, в центре – черная лакированная пепельница без окурков (официанты их тут меняют оперативно, чуть ли не после каждой выкуренной сигареты), а перед Николаем Дмитриевичем – блюдечко с медом.