Излишне съедобная кассета VHS

То есть, я дежурил, ходил в караулы, но выполнял обязанности исключительно водителя. Привозил пожарный расчет к месту вызова, работал насосом из машины (воду давал по команде), но собственно пожары я не тушил.

Худощавый слушал меня, чуть склонив набок свою стриженую и «несколько непропорциональную» кривую голову с торчавшими в разные стороны ушами.

Даже не так – уши у него были не оттопыренными, не лопоухий он был (как тут еще выразиться-то?), левое ухо чуть выше правого и оба лишь слегка наклонены вперед, как у иных борцов вольного стиля.

Это называется – уши сломаны. Только своей худой комплекцией он не сильно-то смахивал на борца-вольника; те пожилистее и покрепче будут.

И озорная (да и такая же кривая, как сама голова) ухмылка на лице.

Военный больше молчал, чем говорил.

Впрочем, нет, – он вообще молчал, и за все время разговора я от него услышал только несколько фраз.

Я хотел было продолжать, но худой перебил:

– А что, правду говорят, что вы на пожары без воды приезжаете?

– Нет, это не правда, – отвечаю я.

– Неправда, Игорь, прикинь? – легонько своим худым плечом толкает военного худой.

Так они знакомы!

Военный никак не прореагировал на это его «прикинь», и даже не пошевелился; у него был такой вид, словно его вызвали на малосущественное и неинтересное совещание, где присутствовать обязательно, но… не обязательно.

В лице у этого военного читалось и виделось некое противоречие.

Правильные черты овального, почти круглого лица, умные (но скучающие сейчас) глаза и – усы.

Даже усики.

Если мысленно их подвернуть концами чуть кверху, то они могли бы быть похожи на те, которые носили прапорщики в царской армии. Нет, не белогвардейские прапорщики, у которых в глазах тоска поселилась на всю оставшуюся эмигрантскую жизнь, а те, которые «ещё до того как». Ну, еще те… при царе которые. У которых еще блеск стоял в глазах и жизнь кипела, а взгляд непроизвольно выискивал в толпе на набережной женскую фигурку.

А у этого – ни усов кверху, ни блеска в глазах.

…но, правда, и тоски никакой…

Серьезное умное, но равнодушное к нашему разговору спокойное лицо.

– Откуда ж эти байки про пустые пожарные машины? – не унимается худощавый.

– Байки эти от тупости народа нашего, – отвечаю я. – Лишь бы языком потрепать.