Излишне съедобная кассета VHS

Он был сама деликатность, причём самая крайняя и ярко выраженная деликатность! Он даже специально себя самого обучал, что каждую свою фразу нужно начинать со слов: «Я с вами абсолютно и полностью согласен, но, если позволите, то я хотел бы заметить, что…», ну и далее свои возражения. И, причем, в самой деликатной форме. Он этому научал себя давно, чуть не с юности, и когда ему значительно позже довелось увидеть американского актера Джеффри Раша в роли аукциониста по предметам искусства, Феликс вдруг… нет, не столько узнал самого себя, сколько проникся мыслью – как оказался близок ему этот персонаж.

Феликс даже специально запомнил этот фильм, нашел его в бесплатном доступе и в хорошем качестве, скачал и поместил в специальную папку. Фильм назывался «Лучшее предложение». Джеффри Раш в этом фильме каждую свою реплику начинал как раз со слов: «Я с вами полностью согласен, однако…» И так далее.

Феликс Мудрицкий был человеком скромным. По крайней мере, так он считал.

Когда он шел по улице, то всегда – по краю тротуара и в глаза прохожим старался не смотреть.

На собраниях больше отмалчивался, а в автобусе или даже в легковом автомобиле всегда занимал место где-нибудь на задних рядах и в уголке.

Он искренне полагал, что довольно неприметен, и на него никто никогда не обращает внимания. Вот и сейчас он увидел Федора Подскребаева с каким-то человеком и постарался проскользнуть серой мышкой. И это у него получилось. Он занял примеченный столик, как раз рядышком, за ветвистым широким кустом – соседей ему не видно (соответственно, и они его видеть не могли), но их голоса он слышал вполне отчетливо.

Официантка подошла к нему ровно через секунду после того, как он устроился на стуле и снял с плеча тяжелый портфель со своим широкоэкранным ноутбуком.

– Чашечку эспрессо, пожалуйста, – тихо проговорил он, не поднимая глаз, и официантка ушла.

Впрочем, Феликс и сам понимал, что он искренне заблуждается на предмет своей малоприметности, потому что такое лицо, какое дала ему природа, не заметить и не запомнить невозможно.

Человеком он был невысоким, худощавым, и личико – под стать: остренький носик опускался почти до самой нижней губы, сами губы тонкие, углы рта опущенные, а брови наоборот густые вразлёт. Глаза слегка навыкате, словно припухшие, и когда он говорил, то, казалось, что артикулировала вся его помятая природой физиономия. При разговоре двигались даже его щеки и густые черные брови.