Венгерская вода

У вас в Египте армянские купцы есть? Сирия ведь под рукой вашего султана. Не потому ли Авахав сразу бросился египетским купцам помогать, что есть там у кого-то дела в ваших краях?

X. У страха глаза велики

Наш собеседник торопился на праздничное богослужение, и на этом наш разговор закончился. Рыжебородый убежал в храм по проходу, ведущему туда прямо из пристройки, а мы вышли на площадь, где толпился народ, устремлявшийся в Святую Софию через распахнутые двери. В такой сутолоке мы ни за что не нашли бы Савву, но он сам вынырнул из толпы.

– Теперь, чтобы посмотреть изнутри, придется ждать окончания богослужения.

Предназначалось это явно Киприану, которого Савва, наверное, не ожидал увидеть выходящим с нами и теперь старался оправдать перед ним свое присутствие. Заметив озабоченность на наших лицах, он поинтересовался:

– Узнали что серьезное?

– Скорее еще больше запутались, – ответил я.

– Ничего необычного, – беспечно отозвался Савва, – армяне – христиане. Поэтому всегда легко находят понимание у единоверцев. В Сирии и на Кипре то же самое. Им зачастую даже легче влезть туда, где католики с православными враждуют и никак договориться не могут. Неудивительно, что ушлый армянский купец сразу учуял выгоду, которая может выгореть на продаже благовоний для тамошних храмов.

– Тогда его заемное письмо может быть лишь способом завязать более тесную связь с торговым домом Тарик? – предположил Мисаил. – Получить долю с торговли ладаном?

– Сейчас армянская церковь все больше сближается с Римом, – завел свою песню Киприан. – Созвали даже особый собор, который должен был убрать все разногласия и привести к признанию власти папы. Такой же политики придерживается нынешний император Палеолог и его мать Анна Савойская.

Судя по тому, с каким ударением было произнесено имя Савойская, это имело некий особый и очень важный смысл. Уловив это, Мисаил сразу попытался повернуть разговор от церковных дрязг к обычной политике:

– В прошлом году, когда пропал Омар, был другой император и другой патриарх.

– Не нужно думать, что с переменой имен придет другая политика, – вздохнул Киприан, – все эти союзы непрочны и переменчивы.