Венгерская вода

Мне вспомнилась старинная карта, нарисованная несколько веков назад где-то за тридевять земель, индийскими мудрецами. Там Египет был обозначен как «страна похитителей детей». Наша армия всегда пополнялась за счет рабов, которых мальчиками покупали на невольничьих рынках и потом обучали военному ремеслу в специальных школах. В последнее время их везли из Крыма и страны черкесов.

Мой образованный собеседник явно изучал логику в одной из прославленных греческих школ, и в стройности мышления ему было не отказать.

– Ты наблюдателен и прекрасно увязываешь факты в цепочку, – похвалил я. – Но достаточно было всего одного неверного предположения, чтобы привести к ошибочному выводу. Я действительно торговец благовониями. Все остальное истинно.

– Вот что значит доверяться общепризнанному мнению! – Похоже, его больше обрадовала собственная догадливость. – Мы уже привыкли, что из Египта плывут в те края за рабами, и даже не допускаем других вариантов. Кто-кто, а уж я должен был предусмотреть иную возможность.

От неожиданности я даже потерял всякую осторожность:

– Омар! – вырвалось у меня.

– Кажется, его звали именно так. Значит, вы плывете вслед за ним? Ему удалось завести в тех краях хорошее дело?

– Не знаю. Мы не получили от него известий.

– Так вот почему с вами нет никакого товара. Я еще подумал – какие купцы странные.

Несмотря на драматичность момента, я не смог сдержать сочувственной улыбки:

– Опять неверный вывод.

– Это не вывод – это предположение, – парировал инок. – А вывод такой: вы едете на поиски этого самого Омара. Кстати, какой вывод из нашей беседы сделал ты?

Он замолчал, давая мне подумать. На мгновение я душой перенесся в уютный дворик каирского медресе, где под сенью огромных платанов мы с другими учениками часто предавались подобным играм в логические цепочки.

– Ты можешь нам помочь?

– Вывод почти верный. Только не я. В Константинополе есть человек, который в прошлом году плыл с этим Омаром до Сугдеи. Думаю, тебе стоит с ним поговорить.

Мы стояли на носу корабля. Все давно уже спали, только на корме беззвучно покачивался бесплотной тенью рулевой. Ночь стояла безлунная, и фонарь за его спиной был единственным огоньком в бескрайней тьме.