Венгерская вода

За вашим кораблем с того самого времени, как стало известно, что он привез ладан из Александрии, наблюдал один мой человек. Должен был дать мне знак, когда вы сойдете на берег, чтобы я мог повстречать вас вдали от лишних глаз. Так вот. Едва вы отошли, капитан послал одного из матросов с каким-то поручением в контору к генуэзцам. Дело обычное, мало ли что. Только теперь мне показалось странным, почему вы не пошли туда же, а отправляетесь на другой конец острова, чтобы там обратиться в такую же самую контору. Что-то здесь не так.

Если вам это не показалось странным – забудем про все. Я не имею привычки совать нос в чужие дела.

Судя по всему, такой привычки у Саввы действительно не было. Это было его сущностью. Меня эти слова поразили, словно внезапный удар под ребра. Снова всплыли слова деда о преследователях и засаде. Он всеми силами путал следы и отводил глаза, ведя ложные переговоры с генуэзцами, рассчитывая дать нам время оторваться от возможных неприятелей. Кто-то перехитрил его самого. Тщательно проследив за самим дедом, этот человек воспользовался тем же способом, чтобы дать кому нужно знать о нашем отправлении.

Только и заботы было, что тайно передать нужное письмо с капитаном того самого корабля, на котором мы так спешно уходили от преследования. В результате мы оказались в положении собаки, которая изо всех сил убегает от привязанной к ее хвосту погремушки.

Кто-то здесь в Лимасоле уже прочитал письмо с известием о нашем прибытии. Судя по всему, оно было написано совсем не для того, чтобы утолить чье-то праздное любопытство.

Там наверняка были инструкции. От ужаса у меня закружилась голова.

Тайна моя раскрыта, а сам я нахожусь на земле христиан, вдали от мудрого деда и защиты сурового мусульманского права. Нужно было срочно что-то решать. Я резко повернулся к Савве:

– Это не только показалось странным, это говорит о том, что нам грозит опасность. Открою тебе тайну – я внук хозяина дома Тарик.

Купец даже не повернулся ко мне, сделав едва заметный предостерегающий жест.

Голос его зазвучал совсем тихо:

– Можешь больше ничего не говорить. У тебя еще будет для этого время. Теперь слушайте меня внимательно. Сейчас вы пойдете в кошачий монастырь. Вам нужно где-то прослоняться полдня, а лучшего места просто не придумать. Туда все ходят, кто приезжает в Лимасол. Отсюда два часа ходьбы. На обратной дороге зайдете на постоялый двор, у ворот которого стоит киотик с иконой святого Николая. Там вас будет ждать мой человек.