Шведское огниво

Правда, сделал он это, когда девушка уже покончила с шитьем и собралась уходить.

– Она мохшинская?

Илгизар был из Мохши, города, надежно укрытого от степи дремучими лесами. Возле самой Руси. Там после прихода к власти несколько лет отсиживался хан Узбек, пока его не выманили наконец в Сарай. Мохши тогда совсем почти столицей сделался. Теперь все в прошлом. Живет посреди своих лесов былыми воспоминаниями. Однако судьба переменчива. Кто знает, куда задуют капризные ветра истории? Хан Тохта больше к Укеку благоволил.

– Из Булгара она. Из-за реки. С лесов.

С лесов! Как будто Мохши в степи. Только в тех краях уж так повелось: все, что на правом берегу великой реки, которую обычно так просто и именуют на тюркский манер – Итиль, – это горы. Что по левому берегу – леса.

Между тем Илгизар весело продолжал:

– Я было тоже сначала подумал, что с наших краев. По хвостам. Их у нас только мордовки носят. Пулай называются. А вот имя не наше. Такие имена за рекой в ходу.

– Говорит-то по-вашему?

– Похоже. У нас там в лесах народ перемешан. Однако друг друга понимаем.

– Ну, а хвосты эти самые, пулаи которые, за рекой не носят?

– Чего не знаю, того не знаю, не бывал за Итилем.

Злат нехотя натянул сапоги и пересел к столу. Видно, толку от помощника как от козла молока.

Илгизар, похоже, почуял эту мысль, потому что поспешно добавил:

– Сирота она. Последние годы уже на горах жила. У мордовской родни. Сюда только по весне приехала.

Понятно теперь, почему мордовские хвосты носит.

– Послушай, красавица, твой хозяин говорит, что ты можешь подкову согнуть. Врет?

Девушка усмехнулась и взяла со стола холщовый лоскут, который принесла с рукоделием. Медленно сложила его вдвое. Потом резким движением разорвала напополам. Злат осторожно взял в руки обрывок. Затем уважительно поднес к лицу ладонь Юксудыр.

– А с виду не скажешь. Где научилась?

– Бабка научила. Она много чего умела.

– Из лука стрелять?

– И из лука стрелять.

Ох, непростая девка! Чего же все-таки Сарабай боится? Придется еще припугнуть.

Девушка стала неторопливо собирать со стола.

– Сарабай!

Тот встал как лист перед травой из сказки.

Злат изобразил крайнюю степень возмущения:

– Так до каких пор я из тебя буду все, как клещами, вытягивать?! Ничего больше не вспомнил?

– Вспомнил! Только я не знал, что это к делу отношение имеет.

– А тебе этого знать и не положено. Тебе положено все рассказывать как на духу.