Шведское огниво

 – Увидев, что хозяин замялся, добавил: – Потолкую с ней с глазу на глаз. – И засмеялся: – Да ты не бойсь, я за юношей пригляжу!

Но испугался Сарабай явно не этого. А что испугался, было заметно сразу. Чего, казалось бы, бояться простому мяснику и содержателю постоялого двора? Покупает и режет скот, торгует убоиной в лавках на базаре. Еще возит обеды артелям на Булгарской пристани. Что такого может сболтнуть эта девка из дремучих лесов, что не должно касаться ушей эмирского наиба?

Злат даже крякнул с досады.

– Слушай, Илгизар, кто это тебе рукав зашивал? Сам, поди? Сикось-накось. Попросил бы землячку, чтобы она переделала. – Наиб снял халат и показал девушке. – Сделай, красавица, доброе дело. А то он без женской руки так и будет ходить оборванцем. Обидно за халат.

Злат все подгадал точно. Именно в этот миг зашел Сарабай. Видно было, что наибу он желает угодить от всей души: заместо овчины притащил огромный, в рост, тулуп.

– Пусть девка твоя моему парню халат зашьет. Халат дорогой, дареный. А он его, гляжу, уже порвал где-то да залатал, словно лапоть.

Вот и ладненько! Пока служанка ходит за иглой да нитками, Сарабай будет здесь скамью двигать и тулуп стелить. Если и захочет о чем предупредить – уже никак.

Только и самому нужно Илгизара надоумить с глазу на глаз. Можно, конечно, и при девке, да вдруг она не такая уж непонимающая.

– Сарабай! Измерь, сколько шагов от угла пристроя до колодца. Только шаги делай ровнее. Мысль мне одна покоя не дает. Слушай сюда, Илгизар! – торопливо забормотал Злат, едва за хозяином закрылась дверь. – Девка эта что-то знает. Я сразу приметил, как Сарабай насторожился, когда увидел, что ты по-ихнему болтать умеешь. Как хочешь, убалтывай! Хоть женись, хоть в рабство отдавайся, хоть пляши, хоть песни пой, а разговори мне девку! Да смотри не спугни! Спрашивать ни-ни! Говори разговоры! И слушай в оба уха и во всю задницу.

Затем наиб с обреченным видом снял сапоги и блаженно растянулся у стены на скамье, заботливо застеленной богатырским тулупом. Только и оставалось, что прикинуться дремлющим и потихоньку наблюдать из темного угла.

Хотя вмешаться все-таки пришлось. Немного погодя он нарочито сонным голосом пробурчал:

– Да угости ты девку медком, дубина стоеросовая! Глядишь, и разговор веселей пойдет.