Тринадцать секунд короны

Мимо прошли еще двое кенийцев с автоматами Калашникова, держа их в руке стволом вниз, указательные пальцы – на спусковых крючках.

Сергей курил, выйдя из-под навеса под беззвездное черное небо.

Нам предстояло вылететь в час дня в Лодвар. На часах было начало пятого.

Издали было видно, что Сергей активно общается с полной негритянкой. Я подошел к ним (подкатив сумки по неровному бетону). Обнаружилось, что нас уговаривают поехать в отель. Недалеко, двадцать минут на машине. Такси сейчас вызовем.

Но у нас на этот случай была специальная инструкция. Вчера, будучи еще в Стамбуле, мы получили SMS от Михаила Меркулова, который по-дружески предостерегал нас от подобных упражнений. «Мы ехали из отеля в аэропорт четыре часа – все стояло в пробках! Опасно уезжать из аэропорта – можно опоздать!».

– Нет, спасибо! – вежливо, но твердо сказали мы кенийке.

Кенийка была поражена упоминанием Лодвара, переспросила еще раз и потеряла к нам интерес. Похоже, бледнолицые и вообще серьезные люди в Лодвар обычно не летают.

Мы снова остались одни.

– Надо поискать, где тут у них вылет! – сказал Сергей. – То, где мы сейчас – это называется Unit 2, а нам нужны внутренние линии – Unit 3!

Он откуда-то знал эти важные вещи.

– Тогда ты постой с сумками, я дойду до туалета, а потом сходим и поищем Unit 3! – предложил я и отправился вдаль вдоль бесконечного навеса.

Шел я долго, укрепляясь в мысли, что все это, несомненно, бывший пакгауз и сюда, под навес, когда-то заезжали грузовые машины (а возможно, заходили грузовые верблюды), а теперь прилетают люди из Евразии.

За дверью туалета, помимо всего того, что там долженствовало быть, я обнаружил широкую низкую скамью, на которой откровенно спал некий негр в ботинках на толстой подошве и вязаной шапочке.

– There is no water! – произнес негр, не открывая глаз и не поднимая головы.

Я подошел к раковине. Воды действительно не было. Надежда умыться испарилась.

Я побрел обратно

– Схожу поищу, где тут вылет! – сообщил Сергей и, не дожидаясь моей реакции, надел рюкзак и исчез в темноте. Как писал Григорий Горин, «и пучина сия поглотила его в один миг».