Георг де Вилар. Серебряная рота

Если меня причислят к мушкетёрам, то надобен будет только мушкет, если в лёгкую кавалерию, то короткая аркебуза и палаш, ну а в тяжёлую кавалерию я и не мечтал попасть, простую кирасу, шлем и латы я ещё мог кое-как осилить, но хороший рыцарский конь стоил как половина нашего поместья.

Дядюшка ворчал, что тяжёлую кавалерию надобно бы уже совсем отменить, что мушкеты учат всех, учат, да никак не выучат. Я был головой согласен с ним, но и поскакать навстречу врагу в сверкающих доспехах мне тоже представлялось весьма привлекательным.

Аркебузу кузнеца я решил зарядить картечью из обрезков гвоздей, коих у него оказалось в достатке. На случай если слуг будет больше, и они попытаются на нас напасть. Такой выстрел способен поранить и распугать сразу несколько незащищённых и неопытных в бою людей.

Снял торбу с морды Одиссея, ободряюще потрепал его за ухо и вскочил в седло.

Кузнец прощался с женой. Затем обнял дочь и нежно погладил её по голове своей большой мозолистой лапой. Слёзы на её щеках высохли, и я вдруг заметил, что она очень даже хорошенькая.

И с такой надеждой смотрит на меня василькового цвета глазами. Я вскинул подбородок, легонько ткнул Одиссея шпорами и заставил беднягу покрутиться на месте. Дочка кузнеца ласково улыбнулась мне. Захотелось крикнуть что-нибудь ободряющее, но я не смог придумать никаких подходящих слов и просто помахал рукой.

…

Долгое время мы скакали молча. Я вспоминал рассказы дяди, пытаясь представить, что может меня ожидать, пока не понял, что подобные воспоминания только угнетают и вряд ли пригодятся сейчас в практическом плане.

Дядя как-то сказал, что для того, чтобы получить истинную Веру, человек должен полностью отречься от себя. Я не понял, что значат эти его слова, но растолковывать их он мне не стал, сказав, что несведущ богословии.

Меня что-то беспокоило в словах жены кузнеца, какая-то неправильность, но я не мог сообразить какая. И ещё я только сейчас понял, что до сих пор не знаю имени человека, с которым, возможно, скачу бок о бок на верную смерть.

В ответ на мой вопрос кузнец сказал, что зовут его Жан.

– Вон там замок, – вытянул он руку. – На холме в роще.

Мне показалось, что я вижу очертания крыши сквозь безлистные деревья.

– Знаете, сударь, – сказал негромко кузнец. – Ведь это он сам тогда заразу в свой дом принёс… Привёз откуда-то.

– Кто? – не понял я.

– Он… Сильно вначале казнился, сказывают… А теперь вот зверем стал.

Насчёт "зверя" я всё же сомневался.