Однажды в Девоншире, или Собака Баскервилей

Из трёх струн осталась только одна, но она держалась из последних сил и компенсировала собой звучание целого скрипичного оркестра. Холмс почувствовал себя Паганини. Он и не замечал, что и без того редкие прохожие, не выдержав нагрузки на барабанные перепонки, разбежались во все стороны, а мальчик расплакался над пустой шапкой.

Старания Холмса были вскоре вознаграждены. Словно услышав плач юного музыканта, к колонне Нельсона подошёл какой-то человек в меховых наушниках. Он энергично махал руками, а в его ладони явно заблестела золотая монета.

Холмс убрал смычок, и последняя струна порвалась.

– Что вам сыграть? —деловито спросил Холмс, пытаясь привязать струну к грифу скрипки бантиком.

– Хватит! -сердито ответил человек в меховых наушниках. —Хватит играть. Я дам вам золотой соверен, лишь бы вы больше здесь не играли.

– Понимаю, -сказал сыщик. —Это ваша территория. Я, конечно, уйду, но помните: для настоящего таланта границ не существует.

И он с благодарностью принял золотой и щелчком пальца бросил монету мальчику.

Юный музыкант не успел вовремя подставить ладонь, и монета со звоном исчезла в решётке коллектора. Не обратив внимания на это мелкое недоразумение, Холмс вернул мальчику развалившуюся скрипку и откланялся.

– И помни, юнец, -уходя, громко продекламировал сыщик. -Если тебя спросят, кто играл на твоей скрипке, ты с гордостью можешь сказать: сам Шерлок Холмс.

– Я обязательно скажу это скрипичному мастеру, -сказал мальчик, приподнимая решётку коллектора. —Хотя по-видимому, скрипка уже не подлежит ремонту.

…Как и просил незнакомец в меховых наушниках, под статуей Нельсона больше никто не играл на скрипке.

Мы в ответе за тех, кого приручили

Предание старины глубокой

– Мистер Холмс, когда вы заплатите мне за квартиру?

– За что, миссис Хадсон?

– За квартиру.

– Понятно, что за квартиру. Я спрашиваю, за что вам платить.

Миссис Хадсон вскипела синхронно с чайником, стоявшим на плите.

– Мистер Холмс, вы живёте у меня уже без малого десять лет и ни разу…

– Живу? —возмутился Холмс.

 – Разве это жизнь? Ни выпить, ни закурить, ни пострелять из пистолета. Вы называете это жизнью?

Миссис Хадсон схватила обеими руками наполненный кипятком чайник.

– Мистер Холмс, я подам на вас в суд.

Газета «Таймс», за которой скрывалось лицо знаменитого сыщика, задрожала от смеха. Холмс расхохотался:

– Да здравствует британский суд, самый британский суд в мире! Она, видите ли, подаст на меня в суд.