Миссия чужака – 2: человеческий фактор

– А в каком номере вы остановились? – спросил Джек хотя бы для того, чтобы знать, что говорить насчет своего номера.

– Четырнадцать-двадцать два…

– О, предпоследний этаж! Оттуда, наверное, открывается великолепный вид…

– К сожалению, не могу пригласить вас полюбоваться им. У меня жуткий беспорядок!

– По той же причине не могу пригласить вас к себе! – улыбнулся Джек, облегченно вздохнув про себя. – Но в девять вечера жду вас здесь, в холле…

– О, неужели будет ужин при свечах?

– У меня достаточно времени придумать еще что-нибудь более романтичное.

– С нетерпением буду ждать!

Прежде чем двери лифта бесшумно закрылись, Джулия успела помахать ему рукой.

Без десяти девять облаченный в легкие серые брюки и голубую тенниску Джек вошел в холл отеля «Лагуна». Понимая, что пришел несколько раньше назначенного времени, уселся в одно из мягких, огромных – в нем спокойно могли бы поместиться два человека – кресел и, взяв первый попавшийся журнал, стал рассматривать великолепные трехмерные виды Кринты.

Орли предупреждал его, что вписаться в новую жизнь для.

Джека будет делом непростым. Интересно, чтобы он сказал, узнав, что тот уже успел закрутить романчик?

Правда, мысль эта не вызвала на лице Джека даже намека на усмешку. Он прекрасно понимал, что этот флирт с красавицей.

Джулией Байрос то самое пресловутое бегство от самого себя и ничего более.

Пролистав журнал, Джек положил его на место и уже потянулся к другому, когда взгляд его остановился на надписи: «Электронный портье».

Точно такой же электронно-голографический портье имелся и в отеле, где остановился Джек. «Портье» оценивал, представитель какой расы находится перед ним, и принимал ему подобный облик. В своем отеле Джек имел дело с приветливым молодым мужчиной, с лица которого ни на секунду не сходила искренняя улыбка.

На полпути к «портье» Джек вдруг понял, что в большой степени его интересует совсем другой вопрос.

– Добрый вечер! Чем могу быть полезна? – спросила привлекательная блондинка, обнажив в лучезарной улыбке ряд белоснежных зубов.

С трудом верилось, что это всего лишь голографическое изображение идеала – по мнению людей-консультантов – женской человеческой красоты.