Пираты московских морей (сборник)

– Ты можешь кратко и доходчиво пересказать такому профану, как я, суть сочинения этого Дидье?

– Могу. Я только что прочитала. Дважды! Для замордованной работой бабы, это что-нибудь да значит. Ты слышал о Туринской плащанице?

– Слышал. И про Аржантёйский хитон знаю, и про судариум из Овьедо знаю.

– Начитанный профан, – с уважением похвалила Светлана. – О чем же тогда тебе рассказывать?

– Автор упоминает про Закон сохранения и превращения энергии?

– Вот за что я тебя люблю, Володька… – Светлана посмотрела на него с такой доброй и ласковой улыбкой, что у Фризе заныло сердце.

 – Ты хотя бы догадываешься, за что?

– Нет.

– Ладно, проехали. – Она прикрыла глаза и сцепила в замок длинные тонкие пальцы. – Постараюсь быть ближе к тексту. Если и ошибусь, то самую тютельку.

«Все формы энергии преобразуются друг в друга; свет в электричество, электричество в движение, движение в тепло…» – Тут чего-то я забыла. Неважно! Цитирую далее:

«Если мысль – особая форма энергии, то любовь – особо мощное её выражение.

Но для всякого преобразования энергии нужна машина».

Дальше автор эссе ссылается на какого-то ученого. Сейчас вспомню…

– Ты о сути, о сути! Не надо фамилий, – нетерпеливо бросил Фризе.

– «У меня есть подозрение, – сказал тот ученый. – Что человек – машина, которая служит для преобразования любви в какую-то другую форму энергии».

– А в какую?

– Он, наверное, и сам не знает. Но когда я прочитала эти мудрые слова, то подумала о тебе. И до сих пор они не дают мне покоя.

Потому что ты такая машина, которая преобразует мою любовь в северный ветер. А я на этом ледяном ветру мерзну. – Светлана всхлипнула и уткнулась лицом Владимиру в шею. Он почувствовал, как за ворот рубашки поползли ее слезы. Очень горячие.

Крепко обняв подругу, осыпав ее лицо поцелуями, Владимир прошептал удивленно:

– Светка, с каких пор ты стала сентиментальной? Прежде за тобой такого греха не числилось.

– Ты не заметишь, как я в старушку превращусь. Встретишь на улице и не узнаешь, пройдешь мимо.

– Све-ти-к! – Он прижал к себе девушку еще крепче. Но не нашелся, что сказать в свое оправдание. Лукавить и говорить о любви у него язык не поворачивался. Слишком высоко оценивал это чувство. Зато нежность своим близким подругам Владимир дарил в избытке. Особенно Светке. Беда состояла в том, что она в отличие от некоторых других могла отличить нежность от любви. Но надеялась, что когда-нибудь нежность перерастет в любовь.