Сатанинский дар

Он окончательно пришел в себя, лишь когда мимо него со льдом прошла Ольга.

– Позвоните в участок, – сказал лейтенант, – пусть сюда приедет сержант Ковров. С наручниками!

Последние слова, видимо, отрезвляюще подействовали на Редковича, и он перестал брыкаться, словно необъезженная лошадь, однако Ващук не собирался давать ему возможность подняться.

– У него был плохой день, – оправдывая своего коллегу, произнес Алексеенко. – Когда он ставил машину в гараж, у нее отказали тормоза, и он чуть не продырявил стену завода.

К тому же, он весь день не мог позвонить по междугороднему матери в Курск…

– Он еще его оправдывает! – удивленно воскликнула женщина, держащая у лба Алексеенко мешочек со льдом. – А он тебе, между прочим, мог череп проломить!

– Да так уж… У него был плохой день, а вы знаете, какой он вспыльчивый. Он успокоится…

– Не думай, Денис, что я отпущу его успокаиваться домой, – сказал лейтенант. – Ему полезно будет побыть в одиночестве, а завтра мы с ним побеседуем. И что вообще происходит? – возмущенно воскликнул Ващук.

 – За один день – две стычки, завтра у меня две беседы, как будто мне больше нечего делать?! Что случилось с Узинском? Неудобно же перед гостем! Я думал, мы живем в тихом и уютном городке, а оказывается…

Лейтенант внезапно замолк, увидев, что все удивленно смотрят на него. Сам он был удивлен своему внезапному красноречию не меньше других.

Глава 6

Когда, сверкая мигалками, милицейская машина остановилась у кафе, из-за пышных кустов обратно на дорогу выехала «шестерка» и со скоростью идущего человека, по-прежнему не включая фары и габаритные огни, поехала к стоянке.

Автомобиль будто плыл в сгустившихся сумерках, практически невидимый и неслышный. Выехав на довольно хорошо освещенный участок дороги рядом со стоянкой, он прибавил скорость, будто хотел поскорее проскочить освещенное место.

…Наручники щелкнули на запястьях Дмитрия Редковича, сержант Ковров вывел его из кафе и посадил на заднее сиденье милицейской машины. Редкович больше не брыкался, он впал не то в апатию, не то в какую-то странную задумчивость, и сейчас сидел, уронив голову на грудь и глядя на стальные браслеты на своих руках.

– Как я понимаю, ты не собираешься делать заявление на Редковича? – сказал лейтенант, обращаясь к Алексеенко.

– Нет, – после некоторой заминки ответил тот.

– Твое дело, но эту ночку он посидит в участке, а завтра мы вызовем из Процевска психиатра…

– Вот это правильно! – согласился Алексеенко.