Третий дубль

На него только посмотришь – уже хочется что-нибудь такое клевое отчебучить! – Никитин выразительно потряс кулаком. Кулак у него был внушительных размеров.

– Ты, Женя, уж не поклонник ли тяжелого рока? – спросил капитан.

– Нет, Александр Сергеевич. Я фанат Леонида Орешникова.

В Репино мимо зеленого дома отделения милиции Панин проехал, не снижая скорости.

– Э-э, капитан! Мы так не договаривались! – закричал Никитин. – Меня обиженные и обобранные ждут!

– Я тебя реквизирую на время.

– Да я ради Орешникова… – начал было Никитин и сник. Лицо его помрачнело.

В Солнечном гаишники все еще ремонтировали свою машину. Только теперь их было трое.

– Вот ребятам не повезло! – сказал младший лейтенант, бросив сочувственный взгляд на офицеров. – Такую тачку подсунули – второй месяц уродуются, довести до ума не могут. А ты, командир, почему рабочее время зря расходуешь? – поинтересовался он, взглянув, на спидометр.

– Дурная привычка!

– Новичок?

– Сам ты новичок! – рассвирепел Панин. Он мог простить любую шутку, но младший лейтенант задел его больную мозоль. – Я еще в седьмом классе права получил! Но гаишники на меня вот такое досье собрали! – Он отпустил руль и показал руками толщину этого досье. Как ни странно, но машина, оставшись без управления, хорошо вписывалась в плавные повороты Приморского шоссе и даже прибавила скорость.

– Ну, влепят выговорешник! – легкомысленно бросил Никитин. – Не смертельно.

– Выговорешник?! Да я, как минимум, служебное несоответствие получу! Или попросят «на выход».

Никитин и к этому отнесся спокойно:

– Пойдешь юрисконсультом в кооператив. Такие бабки получишь, что тебе и не снилось! – Он скосился на спидометр – стрелка уже дрожала на ста двадцати. А Панин успокоился.

– Ты, Женя, давно запрягся?

– Третий год.

– Тебе легко рассуждать. Три года тут, три года там… А когда лет десять в хорошей компании прослужишь – не очень-то захочется с круга сходить.

Они въехали в Сестрорецк, и капитан сбавил скорость.

– Не дрейфь! – покровительственно сказал Никитин.

– У меня по всей трассе друзья.

Панин расхохотался. Злость его прошла.

– У меня по всему городу друзья. В талоне ни одной дырки, а на столе у начальства десяток докладных.