Охота на Паука

– Чё-то ты шутником заделался! – пассажир перестает улыбаться, а водитель распахивает пиджак, совсем немного. Как раз чтобы разглядеть рукоять здоровенной «дуры» в заплечной кобуре. Похоже, сейчас мою-чужую аватарку нашпигуют виртуальным свинцом, и придется всё заново начинать. Опять чужая комната, тахта, громилы за дверью? Да ну нафиг!

– Не горячитесь, парни! – говорю бодро, ныряя в полумрак салона. Сиденье скрипит натуральной кожей, нос залепляет запах перегара и мятной жвачки. Родным вдруг повеяло, знакомым до боли.

– Я в порядке, просто решил погулять. Видит Бог, у каждого случаются трудные деньки!

– И говорить ты стал как-то странно! – хмыкает водитель, разглядывая меня без улыбки уже. – Эй, ты точно Билли?!

– Нет, не точно. Если не нравлюсь, то расходимся краями.

– В натуре, остроумец, – круглолицый пассажир тоже уставился во все глаза. – Извини, брателло, но ты реально никогда так не разговаривал. Чё случилось?

– Да придуривается он! – выносит вердикт водитель.

– С товаром? – соображаю лихорадочно, сохраняя внешнее спокойствие. Ошибешься – выкинут из машины и уедут. В лучшем случае.

– Товар – это святое, парни, и скоро вы поймете, что старина Билли не бросает слов на ветер. Напомните, о чем мы договорились в этот раз? Партия контрабандного виски?

– Не, он точно решил нас выбесить! – круглое лицо застывает в злой гримасе. – Какое, нахрен, виски, придурок?! Где наш герыч?!

– А-а, вот вы о чем! – хлопаю себя по лбу искренне.

– У меня тут со многими дела, так что не грузитесь, а лучше напомните. Сколько я вам чего обещал?

– Ты сам-то не «торчишь», брателло? Память совсем девичья стала! – взгляд водителя брезглив, но подозрительность исчезает помалу. – Еще вчера должен был взять товар из щели и доставить на точку, а вместо этого фигней страдаешь.

– Незаменимых у нас нет, – цитирую кого-то из древних, а возможно, товарища Сталина. – У меня реальные проблемы были… то есть, в реале. По башке стукнули и всё такое. Напомните, где эта ваша «точка»?

– Я тебя щас сам стукну, – водитель играет желваками, но круглолицый неожиданно вступается:

– Ладно, Колян, не злобись, всяко в жизни бывает.