Пастух для крокодилов

Небольшой калибр, высокая скорость полета и заостренное навершие – наверняка карабин. Ваше ружье, сэр, вырвало бы зверю целый фунт мяса, – последняя фраза адресовалась, естественно Суханову. Деликатный охотник забыл добавить, что для подобных результатов ружье должно находиться в достаточно метких руках.

Богдана сейчас другое занимало – то, что вчера еще было нельзя, а хотелось. Ужасно хотелось. Природное любопытство искателя чужих секретов. Жаль, что объект приложения интереса, мягко говоря, неэстетичен.

– Ты чего там забыл? – поморщился Суханов. -Мародерствуешь?

– Почти. Страна должна знать своих героев, – сдерживая дыхание, Богдан расстегнул уцелевший накладной карман на униформе трупа, запустил туда пальцы, и наружу явилась пачка дешевых сигарет. Тех самых, возможно, чье амбре осталось давеча в хижине.

– Курить – здоровью вредить, – пробормотал Богуславский, срезая пуговицы на обрывках кителя. Как и следовало ожидать, с внутренней стороны имелся еще один карман, а в нем – куда более интересное содержимое.

– Поздравляю, мистер Бокуславски, вы, похоже, раскрыли и этот секрет! – донесся из-за спины голос Хоксли. Глазастый потомок европейцев разглядел Богданову находку влет и так же сходу ее идентифицировал.

– Это бандана, головная повязка. Судя по цвету, ее покойный владелец был членом вооруженной оппозиции, именующей себя «краснокосыночниками».

– Л-любопытно, – процедил телохранитель сквозь зубы, обнаружив на лицевой стороне тряпицы пятиконечную звезду с серпом и молотом. – Они что, коммунистической ориентации?

– Насколько мне известно, вообще аполитичны. Повязки помогают этим парням грабить на «законном» основании. Здесь слишком многие еще помнят времена товарища Джуй Вэна и не рискуют сопротивляться.

– Ясненько, – растянув бандану за углы, Богуславский уложил ее поперек тела.

– Боже, как ты это выносишь?! – Кира ожидала спутников на дальнем конце поляны, морщась брезгливо.

– Ты мне льстишь,– ответил Богдан без тени улыбки на лице. -Я не Боже, хоть и именуюсь созвучно. А что до запаха, то все мы там будем однажды.

О словах не задумывался, нес всякую ересь – голова была занята другим.