Пастух для крокодилов

Вверху, среди веток вопят вездесущие обезьяны, а внизу, рядом с россыпью неведомых ярких грибов, лежат полусъеденные людские останки. Мрачно, господа.

– А собак нельзя сюда? – припомнил Богуславский все ему известное об охоте на крупного зверя. – Пройти по следу, отыскать логово…

– Что вы, мистер Бокуславски! – в улыбке Хоксли отразилось вежливое презрение профи к дилетанту-«чайнику». – Ни одна местная собака не пойдет за тигром, они боятся даже запаха. А видимых следов он почти не оставляет из-за своей мягкой поступи.

Запах действительно ощущался – все тот же, кисловатый, звериный. Правда или нет, что от людоедов воняет как-то по-особому? Обмен веществ у них, мол, другой. Враки, скорее всего – не так уж «венец природы» отличается своим биологическим составом от прочей живности, чтобы желудок хищника это воспринимал. Мясо – оно и в Африке мясо. И в Азии тоже. Цинично, но факт.

*            *            *

Дмитрий Константинович занят был делом исключительной важности – брился.

Без кипятка, помазка и мыльной пены, обычным станком. Говоря по чести, брить там особо и нечего – так себе, бородку «столыпинскую» подравнять, дабы на щеки не лезла, да усам придать форму и упругость. Пять минут работы, при наличии соответствующих навыков, зеркала и хорошего инструмента.

– Сочувствую, – произнес Богдан вполне откровенно, проходя мимо клиента к «гостевой хижине». – Если уж решили в джунглях выглядеть джентльменом…

Сам Богуславский на время работы подобные условности игнорировал, возвращаясь обычно в лоно цивилизации с неизменной окладистой бородой «а ля рюс», радикального черного цвета.

– Кстати, у нашего гида-проводника есть некоторые планы на сегодняшний вечер.

Суханов известие встретил без видимого энтузиазма, что можно было отнести на счет тупой бритвы. Пробормотал, что-то, поморщился, скрести начал по второму кругу, вглядываясь в миниатюрное Кирино зеркальце.

– В республике Сайбан десять часов утра, – провозгласил изящный приемник «Сони», поблескивающий антенной на столе рядом с хижиной.

Звучным голосом провозгласил, почти по-левитановски.

– Ч-черт! – всплеск сухановского дурного настроения относился не столько уже к бритве, сколько к собственным рукам, вздрагивающим не вовремя. Струйка крови из пореза прочертила дорожку по намыленной щеке, придав бизнесмену-магнату вид трагедийного актера.

– Сразу одеколоном смажьте, – посоветовал Богдан.