Владыки Земли

И снова скользил чудинский челн в полной тишине по аспидной глади колдовской реки, снова плыли навстречу каменные глыбы. Луня запахнул плащом ноги, сменил догоревший факел и вскоре не заметил, как уснул.

* * *

Он не видел снов, видения и мороки не посещали израненное и уставшее тело юного рода. Но пока Луня спал, перед ним все время стояло лицо Руны, и лицо это было тревожным и даже испуганным…

– Лунька, факел! Будешь спать – разобьемся же! – в голосе Зугура звучало неподдельное удивление – как это, воин на посту, и вдруг уснул!

Луня вскинул голову, открыл глаза, и чувствуя себя разбитым, злым и голодным, (а ведь и дремал-то чуть!) вытянул из связки деревянный колышек факела, запалил его от догорающего собрата, утвердил на носу, и принялся глядеть в ползущий навстречу мрак – спать оказалось еще хуже, чем бодрствовать…

Глава пятая

Страж Чаши

В подземельях человек, даже если он долго не видит солнышко, все равно чует, знает, когда кончается день и наступает ночь.

Шык объяснил это своим спутникам, и начал притулять челн к левому берегу, ища более-мение подходящее для сна местечко – по понятиям волхва, было уже глубоко за полночь, и все нуждались в отдыхе.

Но челн все скользил и скользил вдоль темных, ноздреватых глыб камня, встающих из черной воды, и никакого ровного карниза, полочки или пятачка, на который человек не то, чтобы лечь – встать бы смог, путники не видели.

– Дяденька, а чего нам сделается, если мы в челне поспим? – поинтересовался Луня: – Ведь все равно река нас прямоть понесет потихоньку, или к берегу прибьет – тож не беда!

– А и верно, волхв! – поддержал Луню Зугур: – Тут, как мне кажется, на сто дней пути ни одной живой души.

Спать охота, сил нет! Айда ложиться!

Шык молча пожевал губами, от чего его борода смешно задвигалась, покачал головой, а потом махнул рукой:

– Ладно, в челне, так в челне! Живые-то души здесь есть, я это чую, да и Лунька, наверное… Но не близко они, так что сегодня без дозора обойдемся!

И совсем уже другим голосом добавил:

– Зугур, копыта-то подбери, где ж я, по твоему вагаскому разумению, спать буду?

Эта «ночь» не принесла путникам никаких неожиданностей.

В царившей вокруг тьме Луне трудно было понять, когда действительно восходит светлый Яр там, наверху, на земле, но Шык, будя спутников, утверждал, что сейчас именно утро, гусёва пора, и надо вставать.