Стража последнего рубежа

Что это меняет?

– И фотографию показал?

– Послушайте, герр Убель, я очень занятой человек, мое время стоит больших денег, – окончательно рассердился Канаев.

Немец звонко хлопнул в ладоши, рассмеялся, показав совершенно белые молодые зубы.

– Вот теперь вы готовы, Леонид Дмитриевич! Вы злитесь, и мозг ваш, разогретый коньячными парами, работает с высочайшим КПД. Информация, которую я вам сейчас предоставлю, несколько удивит вас, но я навел справки – вы умны и сообразительны, поэтому, думаю, проблем не возникнет.

«Я тоже навел о тебе справки», – угрюмо глядя на немца, подумал Канаев. В собранном расторопным референтом досье была сосредоточена вся жизнь Хорста Убеля, тысяча девятьсот тридцатого года рождения, немца, уроженца города Щецина, специалиста по маркетингу систем связи, отца троих детей, преуспевающего бизнесмена. Вот только вряд ли эта образцовая биография имела хоть какое-то отношение к человеку, сидящему сейчас в кабинете Канаева. Хотя бы потому, что Хорст Убель никак не мог фотографироваться в форме гауптштурмфюрера в сорок втором году.

Немец, между тем, допил коньяк, положил в рот ломтик лайма и будничным тоном попросил:

– Будьте добры, выключите записывающую аппаратуру. Ни мне, ни вам ни к чему фиксировать на материальный носитель наш разговор.

Канаев скривился, про себя удивившись проницательности старика. Вытащив из кармана мягкой замшевой куртки пульт, он отключил камеру и выжидательно посмотрел на немца.

– И диктофон, – сухо произнес тот.

– Можно подумать, вы знаете, где он.

– Вмонтирован в подголовник кресла, на котором я сижу, – спокойно ответил старик.

«Да кто ж ты такой, если умеешь видеть сквозь предметы?!» – психанул Канаев, но внешне остался невозмутимым. Он поднялся, выключил записывающее устройство.

– Теперь вы довольны? Мы можем перейти к сути?

– Вы терпеливее, чем я предполагал, – немец опять рассмеялся. – Конечно, ваш организм сильно пострадал от неправильного образа жизни, неумеренного принятия алкоголя и табака, но в целом он полностью соответствует расчетным данным.

– Каким данным? – набычился Канаев. – И при чем тут вообще мой организм?

– Видите ли… – немец замялся. – В общем, вы, Леонид Дмитриевич Канаев, в некотором роде результат эксперимента, поставленного под моим руководством вашим отцом на самом себе.

– Что?.. – ошарашенно пробормотал Канаев.