Стража последнего рубежа

Вперед, только вперед!

Тут опять некстати вспомнился Бунин:

– Ночь, сынок, непроглядная,

А дорога глуха…

– Троеперого знахарю

Я отнес петуха.

– Лес, дремучий, разбойничий,

Темен с давних времен…

– Нож булатный за пазухой

Горячо наточен!

– Реки быстры и холодны,

Перевозчики спят…

– За рекой ветер высушит

Мой нехитрый наряд!

– А когда же мне, дитятко,

Ко двору тебя ждать?

– Уж давай мы как следует

Попрощаемся, мать!

«Тьфу ты! – психанул Олег. – Ну что за мерзкий орган эта нервная система! Должна быть из стали, но как до дела дойдет – какой-то кисель получается.

Спокойствие спокойствием, но когда Олег обогнул «каменное пузо», выпирающее из стены штрека, и вошел в Купольный зал, сердце его колотилось как бешеное. Наступал момент истины. Провалы зияли у дальней стены, точно раззявленные рты ископаемых чудовищ. Проблески света Олег видел в самой левой норе. Если только все это ему не почудилось.

Он перевел дух, выключил налобник и замер. Нужно, чтобы глаза отдохнули, привыкли к темноте и появилась «жажда огня», когда расширившийся до предела зрачок может уловить даже единичный квант света.

Вначале темнота казалась непроницаемой. Она стояла стеной, окружала Олега со всех сторон, давила, сжимала его, словно он очутился в могиле. И, как ни крутил Олег головой, как ни таращил глаза, даже периферийным зрением, которое, как известно, самое чуткое, он не засек ни единого проблеска.

– Давай! Давай! – шептал Олег, от отчаяния сжимая кулаки. Неужели он ошибся? Неужели тогда ему почудилось? Не может быть…

Это было как в компьютерной игре, когда на затемненном мониторе вдруг проступают неясные контуры некой фигуры. Свет забрезжил еле-еле, его едва хватало, чтобы стало видно угловатые камни, обрамляющие провал, но Олегу этого оказалось достаточно. Радостно захохотав, он включил налобник, зажмурился на секунду от яркого света и полез через груды валунов к своей победе, к своей американке, к своему заветному желанию…

Небольшой, пять на пять шагов, грот напоминал бутылку.

– Сейчас, сейчас, – лихорадочно бормотал он, разматывая альпинистский шнур. На глазок размеров дыры вполне хватало, чтобы через нее смог пролезть человек.