Стража последнего рубежа

С трудом согнув обтянутую пергаментной кожей истончившуюся руку, Дмитрий Леонидович вытащил из-под подушки почтовый конверт и протянул сыну.

– Посмотри… Ничего не говори. Просто прими как есть. И запомни, Леонид – второй человек на карточке – жив. Это он месяц назад прислал мне фото. Но он просчитался! Ему не удастся ничего получить со старого Дитриха, ха-ха! Я в свое время обманул саму смерть, так почему бы мне не одурачить и ее ангела?

Ничего не понимающий Канаев с удивлением посмотрел на отца, повертел в руках конверт – адрес отправителя был ленинградским – и вытряхнул из него фотографию, побуревшую от времени черно-белую карточку на плотном картоне.

На ней были запечатлены два молодых человека – отец и улыбающийся темноволосый мужчина с волевым подбородком и неприятным, цепким взглядом. И все бы ничего, обычное фото друзей юности, если бы не черная эсэсовская форма и фуражки с черепами, венчающие головы обоих мужчин…

Канаев скрипнул зубами, тяжело осел на шкуру возле кресла, взял бутылку и глотнул из горлышка.

Проклятое фото! Проклятое прошлое! Проклятый отец!

Тогда, в восемьдесят девятом, умирая, он сказал Леониду:

– Прости меня, сынок. В жизни нужно уметь признавать и искупать свои ошибки. Я не назову тебе свою настоящую фамилию. Мать нарекла меня при рождении Дитрихом, но ты никогда, даже в мыслях, не называй меня так, слышишь? Пусть для тебя я останусь тем, кем был всегда. И главное – никогда не имей никаких дел с тем человеком, что сфотографирован вместе со мной.

Ни с ним, ни с теми, кто придет от его имени. Я… обязан подчиняться ему, но меня больше нет, а ты не наследуешь этой обязанности. Карточку сожги. Сожги и забудь. Прощай…

Он умер тем же днем, в мучениях – у него открылось внутреннее кровотечение. Последними словами отца были: «Gott mit uns»…[6 - «С нами Бог» (нем.).]

Похоронив отца на маленьком кладбище у деревни Разлоги, Леонид отправил матери телеграмму и улетел обратно в Магадан. Фотографию он почему-то не уничтожил, а хранил в портмоне и время от времени разглядывал молодое лицо отца, его форму – по знакам различия получалось, что он был гауптштурмфюрером.

Такое же звание имел и второй человек на фото. В отличие от отца у него имелась награда – крест на левой стороне мундира. Но выделялся он не этим. Глаза. Пронзительный, властный и тяжелый взгляд незнакомого эсэсовца преследовал Канаева даже во сне.

На обороте фотографии имелась надпись, сделанная карандашом: «Hirt Tod. 1942 г.